[Lady Aragorn]

Катюш, прочитала твоё исследование (иначе не назовёшь). Вот обязательно пошли это Хьюсону, — ему точно будут приятны не только похвалы, но и замечания, потому что они интересны, и потому что никакое произведение без них не обходится. Умный же дядька, как сказал: «Обязательно будут три письма, в которых…» и дальше по тексту))) И Ричард улыбается многозначительно, и на физиономии плутовской прямо написано: «Всегда найдётся кто-то несогласный»)))) Но ведь здорово же, что они так спокойно и иронично это говорят.
Дальше полная имха, - сорри, навеяло, пока читала)))

Из того, что «услышала» не своими ушами, особенно понравилась фигура автора. Хьюсон не стал полностью переделывать канву. Чаще всего ведь, если делают параллели, то абсолютные, — как в «Шерлоке». Чтобы был такой легко угадываемый ребус «Чем это было в каноне». А здесь чуть-чуть обозначены нюансы, чуть сдвинуты акценты. Но оказывается, что небольшое изменение способно произвести более сильное впечатление, чем радикальное. То, что действие обозначено 1499 г., на первый взгляд, ничего не меняет, потому что историю влюблённых на все лады описывали, начиная с 1470-х и заканчивая началом 17-го в. Но в действительности это меняет всё, потому что так автор сразу отмежевался от Шекспира и обозначил свою позицию. В пьесе время не имеет значения, только отношения людей. Хьюсон, обозначая дату событий, определяет их исторический характер: приближается новый век, Ренессанс переходит в завершающуюся стадию, подводятся итоги целой эпохе. И хотя он оговаривается в интервью, что, думая об исполнении Ричарда, уже писал драму, а не роман, — всё-таки писал роман. В том смысле, что это совсем другой мир, чем у Шекспира. Это мир, где действия имеют не только внутреннюю, но и внешнюю причину, — где у вражды двух домов есть история, которая ведёт именно к такому разворачиванию событий. И потому здесь не актёр даёт персонажу жизнь, а канва текста во многом направляет исполнителя. И то, как Ричарда рассказывает о поисках правильного звучания героев, это лучше всего подтверждает.
С одной стороны, это сковывает размах авторской фантазии. С другой, — усиление рационального аспекта повествования, действительно, делает роман более современным. Здесь есть молчаливый ответ на вопрос, что делает исторический роман, написанный нашим современником, правдивым. Видимо, доскональное знание истории, а не попытки доказать реальность происходившего.
Задумывалась, почему же всё-таки «то самое» время, а не, скажем, начало 20-го в. или современность. Конечно, об этом знает только автор, и он рассказывает о ренессансной концепции главного женского характера. Хотя не уверена, что это единственный аргумент, ведь точно так же он мог поместить Джульетту в 18-й в., — там тоже наблюдался всплеск свободы духа у женщин… Возможно, Ренессанс привлекает не только тем, что это время расцвета наук и искусств, но и некоторой излишней лёгкостью в решении нравственных вопросов. Духовная свобода эпохи Просвещения тяжеловесна своей нравоучительностью. А Ренессанс могуществен и беззаботен, — там совершают великие дела, не слишком задумываясь о последствиях. И очень мудро, что Хьюсон отдал «первую скрипку» Джульетте: женская психология независимо от возраста реализуется через осмысление, мужская — через действие. Возможно, поэтому придуманный Хьюсоном конец не менее логичен, чем у Шекспира. Они оба подростки, получающие наслаждение от каждого момента жизни. Двойное самоубийство — в какой-то мере подтверждение этого жизнелюбия, как бы парадоксально это ни звучало, ведь они переполнены друг другом, и ошибка одного немедленно становится ошибкой другого. Но если вмешивается случай, как в версии Хьюсона, тогда всё становится совершенно другим: стоило Джульетте отвлечься, и момент единения с любимым трансформируется во что-то другое, в другое единение. Она любит его от всей души, но действует как подросток, у неё не задерживается состояние страдания. Вернее, она страдает, и ещё будет страдать, но иначе, чем это делает взрослый. Она трезво мыслящий, полный жизни человек, и естественно, что стремится покинуть место, где её не понимали, где преследует смерть. Тем самым, отдаёт дань Ромео, ведь лучшее, что она может сделать о память о нём, — жить дальше. Её отъезд символичен во всех отношениях, — она как будто уходит в другой век, где её ждут другие истории.
 

---------- Сообщение добавлено в 13:32 ---------- Предыдущее сообщение было в 13:24 ----------