Сцена первая.
Иду я со сцены за кулисы в образе Зойки, только что отыграв напряженную сцену, ибо чувствую себя жутко вымотанной. Захожу в гримерку, напротив входа диван, на нем слева направо расслабленно и в халатах сидят Бен, какой-то неузнаваемый дядька и Ричард. Бен читает газету под лампой, что свисает над серединой спинки дивана, Ричард что-то листает в планшете, дядька тупит, а потом как-то плавно растворяется, но места между Ричардом и Беном все равно мало, чтобы легко плюхнуться, к тому же Бен как-то чуть сполз на спинке в сторону Ричарда, поэтому мое искреннее желание умоститься между ними и упасть на плечо "папе" остается неудовлетворенным. К тому же я вижу, что Бену нужен свет, поэтому плюхаюсь рядом с ним и приваливаюсь к его плечу. Пару секунд спустя он складывает газету и отталкивает ее, а я вздыхаю и про себя чертыхаюсь, что надо было не церемониться, пихнуть его, чтоб подвинулся
Сцена вторая.
За стойкой ресепшена у нас в отделе развозки
сидит Ричард Ганнибало-Джульеттовского вида и что-то пишет.
Я с внешней стороны сижу на корточках, что-то то ли пакую, то ли рассматриваю. Поднимаю к нему голову и, поколебавшись, все же решаюсь задать вопрос. Ричард, говорю, вот скажи мне честно, чтоб я у же могла своих успокоить - да-да, нет-нет, - спектакль записывали на видео? Есть файл хотя бы сугубо для себя? Вот просто факт наличия. Он отрывается от писанины, бросает на меня серьезный задумчивый взгляд, я с надеждой взираю на него снизу вверх. Нет, говорит, нету. Ну как так, говорю, это ж не логично, тем более в наше время! Он сурово бормочет в ответ что-то то ли про не выгодно, то ли про конкурентов, что-то очень невнятное, но явно вызывающее у меня недоумение, потому что я отвечаю, что это глупости какие-то, театр наоборот заработал бы на этом с лихвой. Но по его недовольному взгляду понимаю, что лучше тему не развивать, вздыхаю и возвращаюсь к своим занятиям.