|
Зарегистрированный пользователь
Регистрация: 22.12.2016
Адрес: "Нева - великолепный вид..."
Сообщений: 121
Лайки: 0
|
Цитата:
Сообщение от Slavyanka
 
Хоуп, спасибо за продолжение! Я правильно понимаю, события разворачиваются без Мэриан?
Устанете - это не про нас. Ты уже далеко продвинулась? А то, может, сделаешь "порции" немного побольше? 
|
безусловно. Ну ее.
В принципе, сюжет продуман полностью и записан на 60% где-то. Но у меня получается аккурат по Хаксли ((
Глава 2. Обретения и потери
Отношения между Гисборном и леди Маргарет не заладились с самого начала. Количество сундуков, взятых леди с собой, превышало всякое разумение, и Гисборн буквально взмок, торгуясь с капитаном корабля о стоимости места для их багажа, чем вызвал безмолвное неодобрение леди Маргарет – рыцарю, мол, не к лицу такое поведение. Ее же собственная манера открывать кошелек в ответ на каждую протянутую руку вызывала у него, не успевшего еще позабыть, каково это укладываться спать на голодный желудок несколько дней кряду, приступы яростного негодования – избалованная, привыкшая сорить деньгами богачка.
Боявшийся морских путешествий до дрожи в коленях, сэр Гай перед началом плавания предусмотрительно постился, однако и это не уберегло его, увы, от мучительного приступа морской болезни. Когда леди Маргарет, изящно балансируя на качающейся палубе, приблизилась к нему, и, глядя на Гисборна со странной смесью брезгливости и сострадания, предложила ему «поистине чудодейственное средство от тошноты», бедного сэра Гая хватило только на то, чтобы устало огрызнуться, повернув в ее сторону лицо слегка зеленоватого оттенка. «Убирайтесь отсюда, говорю я Вам», - рявкнул он, страдальчески скривившись, ибо леди проявляла странную настойчивость. Леди Маргарет, очевидно, сочла такое поведение неприемлемым и более ему не докучала, демонстрируя оскорбленное достоинство до самого конца плавания. Сцена эта не укрылась от внимания Рори. Когда Гисборн, с трудом переводя дыхание, уселся на палубе, к нему приблизился МакКанн. Этот, похоже, успел принять на грудь уже с утра, отчего казался менее угрюмым, чем обычно. Присев рядом с Гисборном, он приглашающе качнул бутылью, в которой соблазнительно переливалась ароматная темно-красная жидкость, но сэр Гай только головой помотал. Рори хмыкнул и жадно приник губами к горлышку. «Зря ты так с девчонкой», - произнес он, сделав несколько порядочных глотков, - «Думается мне, она дурного не желала». «Мне нет дела до ее желаний», - ответил Гисборн угрюмо, - «Я должен доставить ее в Ричмонд-холл в целости и сохранности, вот и все». Рори разглядывал бутылку так внимательно, как будто впервые видел, и странное выражение наползало на его грубую обезображенную физиономию. «Сдается мне», - сказал он задумчиво, - «Что наша леди де Врие искренне верит во всю эту чепуху, что с детства вкладывали ей в голову, про всю эту рыцарскую честь, про милосердие к ближнему … всю эту ерунду, которая гроша ломаного не стоит … она как глупая птаха все повторяет и повторяет эти пустые бредни, как будто от этого изменится хоть что-то. Но сердце у нее доброе. Да, бедная, глупая пташка … попалась в силок». Гисборн резко дернулся, но Рори больше не проронил ни слова.
Однако когда сэр Гай ступил на благословенную твердую землю, и к нему вернулась способность обращать внимание на окружающих, он с удивлением заметил, что между Рори и леди де Врие установились странные, практически дружественные отношения. Маргарет научилась бестрепетно смотреть в его обезображенное лицо и кротко сносить отсутствие манер и полное пренебрежение к этикету и титулам. Рори же взял на себя обязанности опекать «маленькую леди» и следовал за ней практически неотступно, чем несказанно злил Лайонела.
К запаху перегара можно и притерпеться, здраво рассудила Маргарет, а в присутствии МакКана она, безусловно, ощущала себя уверенней в этом варварском краю. Она и так страдала нестерпимо и непрестанно – от грубости здешних нравов и от грубости здешней пищи, от невозможности мыться так часто, как она привыкла, и от того, что окружающие мылись, по-видимому, значительно реже, чем это представлялось ей нормальным. Грязь и нищета, неудобные постели, которые Бесс застилала привезенным с собой бельем … а еще и крысы на постоялых дворах, где ей с поклоном предлагалась «лучшая комната» - очередная жалкая конура. В первую же ночь, заслышав топот маленьких лапок и попискивание, Маргарет так раскричалась, что полуголый Гисборн вломился к ней в комнату, выбив дверь плечом и сжимая в руке меч. Тогда уже раскричалась и Бесс, до глубины души уязвленная таким нарушением приличий. Кончилось все тем, что Рори, вдоволь посмеявшись («А я-то думал, что дух у тебя покрепче, малютка»), взял на себя труд осматривать комнаты перед их заселением и заставлять слуг заколачивать совсем уж большие дыры в стенах. А Бесс начала укладываться с леди Маргарет в одну постель, что создало бедняжке новые неудобства – ее бывшая кормилица храпела, как заправский мужик и нещадно потела во сне. Каждую ночь Маргарет, прочитав все полагающиеся перед сном молитвы, сворачивалась в комочек на краешке постели, мечтая о скорейшем наступлении следующего дня, и каждый день прикладывала величайшие усилия, чтобы казаться спокойной и доброжелательной. Каждый вечер Гисборн, не имевший даже возможности утопить в вине воспоминания о досадных промахах, допущенных им в течение дня, мечтал о том дне, когда он сбудет с рук эту обузу.
Путешествие их, однако, грозило затянуться – обоз тащился с черепашьей скоростью по ухабистым дорогам мимо нищих деревушек и замков знатных лордов, больше напоминающих военные укрепления. Маргарет со вздохом поправила капюшон. Становилось очевидным, что Джонас о многом не упоминал в своих письмах. После смерти леди Анны, так и не отправившейся после рождения дочери, ее родичи настояли, чтобы сын покойной бОльшую часть времени проводил в Англии, тем более, что практически все имущество брата и сестры составляло приданое их матери, а Поль де Врие после ее смерти детьми не интересовался совершенно.
Мерно покачиваясь в седле, Гисборн искоса созерцал тонкий профиль своей спутницы. Волей-неволей приходилось признавать, что у девицы есть определенные достоинства, несмотря на ее изнеженность. И она … волновала его. Он никогда не сталкивался с подобной женщиной и теперь совершенно терялся. Все женщины, которых он знал до сей поры, - будь то знатная леди или простолюдинка, - годились, в сущности, только для одного. И ворочаясь без сна на неудобной постели на очередном постоялом дворе, Гисборн думал, что авось если задрать надушенные юбки этой гордячки, она окажется ничуть не лучше любой портовой девки. Маргарет де Врие выглядела и вела себя так, будто она выше всего земного. Только это все было притворством. О нравах, царивших при дворе герцогини де Бове, ходило множество слухов весьма скабрезного свойства, почему леди Маргарет должна была стать исключением?
Кроме того, Гисборна терзали чувства, опасно напоминавшие муки совести. Девчонку вместе с ее приданным отдадут кому-то из тех, кто пирует в Ричмонд-холле. И как он ни старался, Гисборн не мог припомнить среди них ни одного любителя утонченных образованных леди. А вот любителей распускать руки – предостаточно. Уделом Маргарет станут домашнее хозяйство, церковь да роды едва ли не каждый год… на этом месте мысли Гисборна внезапно приняли нескромный оборот. Он заерзал в седле и буркнул что-то невразумительное на оживленные расспросы Маргарет о дате постройки небольшой изящной церквушки, мимо которой они проезжали. «Какой же он все-таки угрюмый, неприятный человек», - подумала та.
Пожалуй, одним из самых существенных недостатков Маргарет было то, что при всей внешней мягкости и безупречной воспитанности, леди становилась сущей упрямицей, когда считала, что правда на ее стороне. Как правило, это касалось вопросов христианского милосердия к ближнему и доставляло Гисборну порой небольшие, а порой и серьезные неудобства.
Появление Эстер в их маленьком караване стоило рассматривать как неудобство весьма серьезное.
|