[Sandal wood]

Пока медиевисты стонут, что средневековье в "Игре Престолов" завершилось вместе с наступившей зимой и да здравствует король с глазами из самого синего льда, я пытаюсь постичь феномен притягательности данного кина.

Памятуя, что человек человеку лютоволк, все же волнует эта, как ее. Объективность. Т.е. некая универсальная составляющая, из-за которой хулители-ниспровергатели и любители-восхвалятели равно льнут к экранам.

Два основных момента (их больше на самом деле)

1. Вневременная историческая достоверность.
Как это, спросит Джон Сноу, вне времени – и историзм?
Да, в плане игр за власть – чистейшая правда, причем в любую эпоху: древний Рим, Столетняя война, дворцовые перевороты, что угодно. Не вне времени, а в любое время. За условно либеральную линию отвечает Дейенерис Д’Арк, за тираническую – Серсея Львовна, анархическое коварство олицетворял Мальчик-с-Пальчик, но был зачем-то казнен благородной страдалицей и ее оторвой-сестрой, и не видать зрителю более искусной интриганской игры в бисер.
Всевидящее масонское око досталось Брану, но он пока не раскрывает генплан Великого Архитектора, а изъясняется туманными "nevermore".

Между историком и эпохой, фигурально выражаясь, стоит Стена, и братья Ночного дозора мешают историку узнать истину. Впрочем, ему истина и не слишком нужна, историописание ставит вопрос не о правдивости или ложности прошлого, но о том, как исторический опыт воспринимается и как может быть познан. В любом опыте – смычка прошлого, настоящего и будущего, на танце этих трех китов драконов держится мир.

Исторический документ, даже самый правдивый, всегда чуточку обособлен даже от того времени, о котором повествует. Через годы или века он уподобляется художественному тексту, и критерием подлинности будет не столько его точность, сколько неописуемое, близкое к мистическому, переживание его подлинности.

Вымысел "игры престолов", визуально убедительный и реалистичный, рисует псевдоисторическое полотно, за которым проступает действительная историчность. (я уже как-то назвала его "архетипическим фильмом в плане борьбы за власть", и так оно и есть, пожалуй.)

2. Мифологический замес.
Можно рассматривать его отдельно, а можно представить реальных исторических фигур, окруженных собственными снами, видениями и фантазиями, - в любом случае коктейль "реалистичность + фэнтези" получится взрывоопасным. Перевод социально-исторических реалий в сверхъестественный регистр (внутри которого небывальщина абсолютли органична) добавляет к эмоциональным моментам образности и метафоричности, вся эта мозаика выглядит единой и цельной, и градус интерпретативности неуклонно повышается.