|
странствующий рыцарь
Регистрация: 23.05.2014
Адрес: Мой мир всегда со мной
Сообщений: 28,504
Лайки: 26,376
|
Пополняем историю вопроса
Коллекция монстров. Странная история д-ра Джекила и мистера Хайда (Аудиокнига) //
The Monster Collection. The Strange Case of Dr Jekyll and Mr Hyde (2017)
Релиз — 24 октября 2017 г.
Авторы: Мэри Шелли, Брэм Стокер, Роберт Льюис Стивенсон
Читают: Ричард Армитидж, Дэн Стивенс, Грэг Вайс
Очередная аудио-работа Ричарда вышла незадолго перед Хэллоуином и тематически посвящена ему. В составе замечательной актёрской команды он озвучил одну из трёх готических новелл — фантастическую повесть Роберта Льюиса Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». Помимо этого на диске представлены романы Мэри Шелли «Франкенштейн» и Брэма Стокера «Дракула», что не случайно: объединяющей идеей сборника является исследование страха перед монстрами внутри человека и различных форм отношения к ним. Сборник представлен и сопровождается комментариями др. Марии Меллинс и др. Питера Хауэлла, преподавателей готической литературы в Лондонском университете.

Слушая, как читает Ричард, зритель в первую очередь понимает, что это не просто очередная актёрская работа, а очень личное действо, берущее начало из большой любви рассказывать истории. Потому что голос за кадром принадлежит не просто исполнителю, а рассказчику, вкус которого сформировался в процессе многолетнего чтения и любви к книгам: «Я понял, что книга, на самом деле, намного лучше фильма. Дело не всегда в этом, но, думаю, я читаю… читал книги, создавая кино в голове, так что видел эти истории по ходу чтения. И, знаете, моя любовь к Толкину произрастает оттуда же. Потому что он пишет в очень образной, синематографической манере, как и Диккенс. Поэтому, думаю, именно оттуда берёт начало моя любовь к рассказыванию историй».
Говоря о специфике жанра избранной истории, Ричард очень точно сформулировал идею «готического произведения» — это всегда повествование о крайностях. И потому он приступал к работе с некоторой осторожностью: «…Думаю, дело не в кровожадности, а в развращённости человеческой души и в том, как низко она может пасть и как высоко воспарить, — это в моём понимании готика. Порой я ухожу от готики в пользу драмы/романтики, потому что всегда есть это опасение, что готика покажется мелодраматичной. Поэтому в драме мне не всегда она нравится. Но когда это сделано [написано] хорошо, это может быть потрясающе».
Ещё одной сложностью для актёра была высокая популярность произведения Стивенсона и неоднократное, порой весьма вольное, воплощение его на экране и в театре. Поэтому Ричарду было важно найти смысловую линию, ранее не затронутую создателями, но присутствующую по замыслу автора: «Я не читал раньше этой книги. И мне кажется, вокруг неё сложилась своеобразная легенда, многие годы подпитываемая кинематографистам и другими авторами, что она кажется уже намного более многогранной, нежели на самом деле. А в действительности это словно научный трактат в десять глав». Вероятно, позднее знакомство с книгой позволило увидеть её сюжет непосредственно, без каких-либо скрытых метафорических смыслов: автор был инженером с очень точным складом ума технаря, поэтому рассказ напоминал документированный медицинский эксперимент: «…Для меня это история о наркотической зависимости, которая в то время была довольно актуальной темой. Мне думается, многие люди, особенно в той сфере, экспериментировали со стимуляторами и антидепрессантами, и настойкой опия, что было очень серьёзно, ведь это опиат. То есть там имеется действительно научный аспект, но помимо того, что меня так же заинтересовало, это идея раздвоения личности, которое, кажется, присутствует во всех нас. И думаю, доктор Джекилл обнаруживает это в себе и углубляется в эксперимент по освобождению этого. Захватывающая идея».
На первый взгляд может показаться, что Ричард упрощает заложенную в повести проблему. Ведь куда интереснее, кажется, рассказать о человеке, испытывающем не физиологические, а душевные муки, — не терзающемся жаждой наркотика, а алчущем духовного совершенства… Но вот что вспоминает сам актёр: «…В драматической школе, в самом-самом начале, нас попросили выбрать определённый сонет Шекспира. Я не знал хорошо его сонетов, но нашёл, кажется, 144й сонет “На радость и печаль, по воле рока, два друга, две любви владеют мной”, он как раз о двойственности натуры, об ангеле на одном плече и демоне на другом. И я чувствую, что и во мне это присутствует. Думаю, большинство людей порой это ощущают. Не важно, поедание ли это шоколада ночью у холодильника или совершение поистине дурных поступков. Мы живём в обществе, где ты цивилизованный человек и ведешь себя прилично, но у каждого есть темная сторона. И предпочтёшь ты пойти этой дорогой или признаешь её и не пойдёшь ею — в этом заключается внутренняя борьба во мне и также в персонаже. И парадокс в том, что такие персонажи как Макбет, к примеру, я верю, что он хороший человек, который оказывается втянут на темную сторону. То же самое с Джекиллом и Хайдом. Но, думаю, именно это меня притягивает к таким персонажам. Потому что мне интересно наблюдать за борьбой хороших людей со своей темной стороной. И для этого не нужно описание, потому что персонажем является его собственная драма». Если оставить размышления Ричарда над собой, в его словах есть ещё одна примечательная мысль: то, что во времена Шекспира воспринималось чисто метафизически, как «двойственность души», в XIX веке стало предметом научных поисков и рискованных экспериментов. И не просто ради удовлетворения пошлого любопытства, в силу некой внутренней необходимости периодически бунтовать против традиций, обычаев, привычек. Ричард говорил об этом с юмором, но утверждал, что это далеко не случайность: «Я был в Музее дизайна в начале этой недели, и там был маленький мальчик, который прыгал и топал ногами: ”Я больше не хочу быть хорошим!” И меня это так развеселило, что я подумал: “Да, я тебя понимаю, я тоже больше не хочу быть хорошим”. Мне кажется, доктор Джекил проходит через то же самое, он больше не хочет быть хорошим». Более того, — он не хочет быть собой, в этом актёр полагал главную идею произведения: «Да, думаю, интерес [книги] также в превращении. Люди действительно получают удовольствие от этой идеи, поскольку мы всегда пытаемся слегка сбежать от самих себя, будет ли это полбокала вина для легкого расслабления или какая-то более экстремальная версия этого. Во всех аспектах, даже в том, чтобы развлекать себя, мы хотим быть перенесёнными куда-то, и эта история как бы завязана на идее трансформации, думаю, это всегда меня увлекало — то, что мы всегда стараемся слегка сбежать от самих себя». Стивенсон же рассказал историю абсолютного превращения, которое удалось, но человек не выдержал этого.
Ричард всегда говорил, что аудирование — очень важная часть его творчества, потому что помогает ему совершенствовать техническую сторону создания художественного произведения, которая, как правило, не видна в процессе кино- или театральной игры: «Мне нравится быть в студии один на один с самим собой и лишь одним слушателем [звукорежиссёр, — пер.], контролировать всех героев и все сцены, и скорость повествования. Думаю, в тот момент я получаю возможность побыть актёром и своего рода режиссёром в одном флаконе, и получаю от этого удовольствие. И мне нравится подбирать разные голоса. Правда, сейчас я уже практически исчерпал запас голосов. У меня есть набор разных используемых голосов, но я всегда прислушиваюсь в поисках нового интересного звучания и стараюсь использовать в работе».
Озвучивать классику ему кажется удобнее, чем современные литературные произведения, потому что «очень часто авторы исторических романов, те, кто писал в прошлом, — думаю, в силу того, что не было возможности создавать героев на экране, или в силу зависимости исключительно от печатного слова, — были склонны описывать внешность, голос, стать и тому подобное более детально. Это характерно для исторической драмы больше, чем, вероятно, для современных произведений, поскольку мы более привычны к наглядной информации, чем к литературной форме донесения информации в целом, я думаю». Но в этом же Ричард видел некую «ловушку» для актёра, потому что так формируются стереотипные представления о героях: «...Мост между стереотипом и архетипом очень узок, и часто, когда мы находим архетип, это происходит, потому что перед нами как бы узнаваемый стандарт и легкий пусть. Допустим, когда мы говорим о докторе, к примеру, здесь в “Джекилле и Хайде”, мы, вероятно, полагаем, что он хорошо образован, скорее всего, большой книгочей, поэтому и легко представить именно такой образ. Но знаете, в то же время довольно приятно нарушать эти стереотипы — я в некотором роде поступил так с этой книгой».
Кроме того, в случае с повестью Стивенсона появилась возможность не просто наградить героев разными голосами, а сделать их как бы связанными, отдалённо похожими и перетекающими друг в друга. Ричард признавался, что это получилось почти что против его воли, текст «сам» подвёл его к этому: «…Кое-что произошло уже во время записи, что застало меня врасплох, а также и продюсера, что нам даже пришлось перезаписать всё сначала. Поскольку я понял, что можно описать трансформацию персонажа, но также и изменить голос, чтобы определить этот момент трансформации по голосу. Потому что у Джекила и Хайда голоса очень разные, и, следуя описанию, я работал над переключением на его голос, что было поистине увлекательным экспериментом. И я вовсе этого не планировал».
Поскольку в повести речь идёт не только о научном эксперименте и чудесном превращении, но превращении в монстра, Ричарду пришлось передать присутствующую в тексте атмосферу ужаса: «Если честно, я всегда боролся против этого жанра. Я необязательно вижу это произведение как ужасы, а воспринимаю как… Это готика и тут всё завязано на психике и психологии, вот эти стороны ужасов привлекают меня. В духе Стивена Кинга, если говорить о нашем времени, но если всё сводится к кровавым ужасам, в которых ничего кроме свирепости и жестокости, вот тут я жму на “стоп”, и если всё скатывается в чересчур социально-религиозную историю, типа “Омена” и тому подобных вещей, я тоже слегка ухожу в сторону. Но вещи, подобные этой, — как бы медицинский анализ — кажутся мне увлекательными». Актёр полагал, что любой жанр должен быть оправдан, иначе он не имеет смысла: «Ужасы в настоящее время повсюду и, думаю, они как бы критически истолковывают, где мы сейчас в рамках политики (смеется) и как общество в целом. Думаю, людей влечёт к ужасам, потому что это немного как кровопускание, извините за каламбур! Думаю, мы обращаемся к этому жанру, потому что хотим почти вырвать наш недуг изнутри — мне кажется, мы переживаем не лучшие времена в настоящий момент и смотрим ужасы, чтобы определённым образом очистить себя».
Так как повесть Стивенсона наполнена мистикой, а её чтение было приурочено к тёмному празднику, Ричард полагал, что место работы имеет значение, и считал хорошим знаком, что запись проходила в лондонском офисе «Аудибл»: «Прожив в Лондоне двадцать лет и зная его местность, зная современный Лондон и старинный стиль этого города, думаю, возможно, готические истории рождены самим городом и… не знаю, где происходит действие других двух книг, но “Джекил и Хайд” несомненно содержит отсылки к истории Лондона, и, думаю, не надо далеко ходить, чтобы обнаружить улицы, о которых говорят герои, кирпичную кладку стен, о которой они говорят, и поэтому всё это так легко представить».
Со своей стороны, коллектив «Аудибл» разразился заслуженными похвалами в адрес очередной работы актёра, назвав его «одним из выдающихся британских актёров нашего времени» ( https://www.amazon.com/dp/B076FCPYS6...l+and+Mr.+Hyde)
Последний раз редактировалось Lady Aragorn; 23.11.2022 в 19:16.
|