О пользе и вреде истории для жизни (Окончание)
— Я хотела сказать, что чем меньше пространство, на котором обитает народ, тем интенсивнее он использует данные ему ресурсы. И по мере роста населения начинает искать выхода… А когда находит его, оказывается, что это не выход, а ловушка.
— Вполне может быть, — кивнул Гай, — а кроме того, известно, что когда вступаешь в конфликт c противником, которому это не нужно, война приобретает непредсказуемый характер.
— Хочешь сказать, это похоже на борьбу римских язычников с первыми христианами? — спросил Раймон.
— Не совсем. Всё-таки римские христиане гибли, не сопротивляясь, а славяне не сдавались без боя, правда, почти всегда ограничивались оборонительной тактикой. Леди Элена правильно сказала: варвары, как бы много их ни было, вышли за пределы своей территории и отчасти лишились силы. Но это не всё. Успех наполовину зависит от того, насколько ты понимаешь противника. Уверен, кочевники не понимали. Мне кажется, что именно миролюбие христиан в конце концов добило их. Сначала они были опьянены лёгкостью побед. А потом…
— Я знаю, — глухо отозвался Раймон. — Я прошёл через это. Когда живёшь в состоянии войны многие годы, в конце концов, ожидаешь от соседей только агрессии, воспринимаешь это как доблесть, умоляешь о вызове. А если кто-то рядом живёт мирно, это начинает казаться трусостью или слабостью. Но когда ты берёшь верх, вдруг всё теряет смысл…
— Ты говоришь как христианин, Раймон, — ответил Гай. — Нет, будь ты сарацинской веры, покорность завоёванного врага тебя бы только распалила, как красная тряпка быка. Захватчиков равно оскорбляло то, что их старались выбить с чужой земли, но при этом не стремились поработить. Видимо, они считали, что если не хочешь завоёвывать чужие земли, то не имеешь права на свою. Они пытались выманить славян в степь, но ничего не получалось.
— Может, эти славяне понимали, что не выстоят, и не хотели рисковать зря? — сказал Раймон.
— Да нет, они были отличными воинами, — ты удивишься, но они захватили Константинополь раньше нас! Оставили там свои щиты и вернулись обратно…
Раймон был поражён.
— Зачем? Ушли — зачем??
Эль тихонько кашлянула.
— Видите ли, сир Раймон, чтобы удержать власть, надо меняться самим, подстраиваться под обстоятельства, а они не видели в том нужды. Показали византийцам, что могут их завоевать, заключили вечный мир и уплыли к себе. Но Византия уже знала, что с Русью лучше дружить, чем враждовать. А вот с кочевниками так не вышло: их преимуществом была скорость перемещения и перманентная атака. В то время их нельзя было победить, даже если бы вся Русь объединилась от Новгорода до Тмутаракани и выставила войско. Положили бы тьму народу, и всё. Пиррова победа была бы.
— Есть другой способ победить, но на это нужно время, — сказала Хелен.
Раймон молчал, всё ещё не понимая.
— Нужно воспользоваться ситуацией и получше изучить захватчика, — сказал Гай и неожиданно горько рассмеялся, — как я Вейзи.
Хелен сочувственно посмотрела на Гая и продолжила:
—Да, нужно было выждать время. Пока противник не решил осесть, он практически непобедим. Всё, что ему нужно, он добывает войнами, поэтому все силы и умение направляет на совершенствование военной стратегии. Монголы воевали не только числом, но и умением. Но по иронии судьбы, такая огромная армия не могла обходиться без государства со всеми структурами. Захватчикам приходилось многому учиться, и они поневоле втягивались в диалог с завоёванными народами, перенимая их хозяйственный опыт. Постепенно обогащение становилось самостоятельной целью, а это сильно подтачивало военную мощь.
— Вы хотите сказать, мадам, что ваши предки это понимали? — недоверчиво спросил Раймон.
— Сложно сказать, — вздохнула Хелен, — но они хорошо умели тянуть время и могли выиграть на этом, измотав противника. Кроме того, они всегда отдавали предпочтение укреплению своих государств, а не захвату чужих. В этом они видели свободу для народа, ведь постоянная война взращивает в человеке рабские чувства, как бы странно это ни звучало. Поэтому, потерпев поражение, они стали искать компромисс с захватчиками, чтобы отвлечь их внимание от основной цели и рассредоточить силы в борьбе за внутреннюю власть. И тогда несколько больших сражений переломили исход завоевания. Захватчикам уже было что терять, и, когда спустя триста лет им перестали платить дань, они просто ушли.
Хелен повернулась к Чёрному рыцарю:
— Но это вовсе не означает, что Ваши записи никому не нужны, сэр. На исход предприятия они не повлияют, но наверняка спасут чьи-то жизни.
При этих словах дверь открылась, и на пороге появилась Алёна с огромным блюдом пончиков.
— Раз уж я спасла тесто, разрешите присоединиться к вашей компании!
Конец