[Викки]

(Окончание. Начало на стр. 140)
*
Лилий действительно было много. Впрочем, озеро тоже было из разряда необходимых - в длину. В ширину же - не так чтобы очень. По крайней мере до Невы не дотягивало.
Я потрогала пальцем воду. Прохладно, но сойдёт. Как-то раз я умудрилась искупаться в речке Оредеж в такую погоду, когда и в куртке было не так чтобы очень жарко, - и ничего, не умерла.
Бедные люди, не умеющие плавать! Они не понимают, какое наслаждение - заходить в воду, вдыхая аромат свежести, каким бы занюханным ни был водоём, отдавая своё тело плотным прохладным волнам... я улыбнулась своим мыслям. Ночнушка - она и есть ночнушка, куда бы её ни занесло...
Но чем дальше я отплывала от берега, тем холодней становилась вода. К середине холод стал невыносимым... поворачивать назад было поздно. Я не чувствовала своих ног, панический страх захлёстывал сознание... уже не осознавая, что делаю, я попыталась крикнуть... ледяная вода заглушила крик.
"Озеро Лилий... в Восточном Небе... что ж, мало кто тонул в небесах. И на том спасибо", - промелькнуло в угасающем сознании. Дальше было несколько секунд кошмара - отчаянных попыток выдохнуть воду, страшной боли, разрывающей горло...
...я долго не могла откашляться. Когда же мне это удалось до такой степени, что я смогла более-менее соображать, я обнаружила себя сидящей в лодке... вернее, лежащей, потому что ко мне снова вернулся облик волчицы.
- Глупо, - сказал Анубис. - Вот здесь ты прокололась.
- Почему? - голос куда-то пропал, вместо него из горла вырвалось малоразборчивое хрипение. Но шакалоголовый бог понял.
- Потому что Тропами Мёртвых нельзя пройти, оставаясь человеком, - его улыбка, вернее, оскал был неприятен. - И ты это знала. Поэтому принимала человеческий облик, лишь дойдя до самого края...
- Да, - прохрипела я. Он был тысячу раз прав. Я дура. Дурой была, дурой и помру. Или - уже? - Послушай, я... мертва?
- Нет, - Анубис засмеялся странным, режущим ухо лающим смехом. - Ты не можешь умереть здесь, в пространстве мифа. Сейчас мы пристанем к берегу и ты пойдёшь обратно - туда, откуда пришла.
- Но...
- Неужели ты ещё не поняла? Боги, в которых не верят, бессильны. Они ничем не смогут тебе помочь. Чудо можешь сотворить только ты сама...

*
Я шла по тропинке, петляющей между деревьями. Откуда здесь эта тропинка? Кто жил здесь до нас?
Как я когда-то любила эту песню...

Иди через лес,
Иди через ягоды, сосновые иголки
С радугой на сердце...

"С радугой на сердце"... Я устало усмехнулась. На сердце лежал приличных размеров камень. Палые листья шуршали под ногами, в быстро сгущающихся сумерках они казались серыми, как и всё вокруг.

Я пойду за тобой,
Я буду искать тебя всюду
До самой
До смерти...

Тропинка взбежала на холм - прямо к Дому, погружённому в тишину. О! Во дворе появился фонтан, признаки жизни в виде прополотых клумб и истоптанной травы на лужайке говорили о том, что все уже здесь. Крохотная льдинка в груди шевельнулась и растаяла. Впрочем, настроение всё равно оставалось ниже плинтуса.
Я машинально взглянула на тёмные окна первого этажа. Там, за полупрозрачными тюлевыми занавесками - четыре кровати... в другом крыле - приют Бильбо и Эйре... интересно, СХИшницы уже здесь? Нет, иначе горел бы свет. Да и не хочу я сейчас никого видеть. Не хочу и не могу.
Входная дверь еле слышно скрипнула, рука машинально потянулась к выключателю... зачем? Была здесь тысячу раз, авось не споткнусь. Вот и лестница, ведущая на второй этаж, к спальне девчонок. Где-то рядом - гостевая комната, и сейчас там должно быть пусто. Да, так и есть. Я наощупь задёрнула занавески, включила ночник и обессиленно села на кровать. Ну вот я и Дома...

Я хотел бы улететь с тобою на Луну,
Чтобы больше никогда не вернуться на землю,
Никогда не вернуться...

Что нужно усталому путнику, возвратившемуся Домой? Горячий душ, большой бутерброд, мягкая постель - в любой последовательности... Но в первую очередь стоит смыть с себя волчий запах. Я - снова наощупь - добралась до ванной, сбросила пыльную одежду и встала под тёплые струи. Земляничное мыло воскресило ностальгию по ушедшему лету. Как всё было просто... слишком просто, на мой вкус. Сжать до боли зубы и изо всех сил пожелать... впрочем, это не поможет. Ничего не поможет.

*
Ветер, ветер... свистит в ушах, качает фонари, бьёт в лицо... Вечер. Город в ожерелье огней, воздух свежий и холодный... Скоро выпадет снег. Кто бы мог подумать, что я буду с нетерпением ждать зимы, и не для того, чтобы накручивать цепочки следов от себя к себе, кататься на дребезжащих трамваях по мистически прекрасному Питеру и долгими тёмными ночами жечь свечи и писать стихи... Хотя, может быть, будет и это. Обязательно будет. Но будет и другое. Однажды, в предновогоднюю неделю, когда я буду бегать по магазинам, покупая подарки родственникам, друзьям, знакомым, родственникам друзей и друзьям родственников, я не пробегу, как обычно, мимо витрины с видеокассетами. Я остановлюсь и буду долго-долго смотреть на такую знакомую по многочисленным спойлерам обложку, не замечая продавца, который обязательно обратится ко мне с сакраментальным вопросом: "Что-нибудь подсказать?", потом соберу по карманам последние деньги...
Мир изменился. Мир всё ещё меняется - каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую невыразимо малую частицу времени... В одну и ту же реку нельзя войти дважды - но, может быть, можно искупаться в море, в которое она впадает?

Я иду по коридору моей школы. Вокруг страшенный бардак: валяется поломанная мебель, на стенах - кровавые потёки, ковёр прожжён... Двери кабинетов открыты, я вижу разбитые доски, покорёженные парты... Внезапно меня затаскивают в один из кабинетов, я узнаю моего знакомого, который объясняет мне, что я - дура, а здесь - война. Шаги за дверью. Мы успеваем забаррикадироваться в этом кабинете, но знакомый падает, и его тело начинает разлагаться с катастрофической скоростью. Я вылезаю в окно, но попадаю в тот же коридор. Впереди звучат выстрелы, я пытаюсь уйти назад, ноги не слушаются...
Баррикада. Мы отстреливаемся, но нас мало, слишком мало, вокруг - орки... Ты - во главе этих тёмных сил, и когда я внезапно остаюсь одна, ты стреляешь. Боль взрывает грудь... что ж, ты воин. Так надо.
Проходит время... я дома, у родителей. Тихий мирный вечер с обязательным групповым просмотром телевизора и въеданием бутербродов. Звонок в дверь. Открываю - на пороге ты, смотришь виновато и улыбаешься. Волна радостного облегчения - всё встаёт на свои места. Какое значение имеет всё, что было? Я люблю тебя...

*
Я открыла дверь в комнату... и устояла на ногах, только ухватившись за косяк. Боромир отложил журнал Premier, забытый кем-то на столике.
- Привет, - улыбнувшись, сказал он.
На глаза навернулись непрошеные слёзы, голос куда-то пропал... потребовались огромные усилия, чтобы взять себя в руки.
- Привет...
Мир стремительно менялся - краски становились ярче, звуки - слышнее... стекло царапнул упавший лист... Боромир обнял меня, я уткнулась носом в его плечо...
- Ты не исчезнешь?
- До утра - нет...
Я не стала спрашивать, что будет утром. Неважно. До утра ещё несколько часов - целая вечность рядом с тобой...
- Есть будешь? - во мне сработал инстинкт хозяйки. Боромир рассмеялся.
- О чём ещё можно думать, живя рядом с хоббитами? Ну давай, что ли...
- Сейчас... - включив пятую скорость, я побежала на кухню, по-быстрому поставила чайник, сделала два громадных сэндвича и, наполнив чашки ароматным "эрл греем", сложила всю эту роскошь на поднос.
Смешно, но руки дрожали.
- ...Ничего, если я закурю?
Расправившись с чаем и бутербродами, мы сидели на кровати. Я рассказывала о нашей жизни, о Доме, о девчонках, о хоббитах, о недавней вылазке к лесному озеру, о шабаше, который нам снился летом...
- Сны - это нечто большее, чем принято думать... - заметил Боромир. - Ты научилась превращаться в волчицу именно после этого сна?
- Да, но откуда...
- Я следил за твоими приключениями.
Внезапно стало мучительно стыдно. Кем он меня видел? Карточным шулером, обманщицей, просто дурочкой? Я вскочила и подошла к окну - не хватало воздуха.
Шаги за спиной...
- Ты смелая.
Мне показалось, что он смеётся, но глаза... зелёные глаза были абсолютно серьёзны. Удивляясь собственной наглости, я расстегнула пряжку... серый лориенский плащ упал на пол.

- Мы ещё увидимся?
- Конечно. Но не здесь.
- Где же? На другом конце Вселенной, в Монте-Арро, в Питере? Или там, где сходятся все дороги и заканчиваются все пути?
- Не знаю. Всё может быть...
- Но ты мне ещё приснишься? Обещай.
- Обещаю...