|
Зарегистрированный пользователь
Регистрация: 22.04.2017
Сообщений: 783
Лайки: 81
|
Добрый день всем!
Йож, рисунки чудесные!
Мне тут попалась статья о произведениях Картер с пояснениями автора - много чего "намешала" фантазия Анджелы (Перро, маркиз де Сад, Достоевский...)
https://www.theguardian.com/books/20...s.angelacarter
Под спойлер выкладываю перевод гуглем (текст большой)
1.
Femme fatale: Angela Carter's The Bloody Chamber
Тёмная эротическая переделка Замка Синей Бороды, проклятая Кот в сапогах и садо-мазохистская версия Маленькой Красной Шапочки - подрывная попытка Анджелы Картер по традиционным сказочным историям в «Кровавой палате» так же шокирует сегодня, как когда коллекция впервые появилась в 1979 году., пишет Helen Simpson
Кровавая палата часто ошибочно описывается как группа традиционных сказок с подрывной феминисткой. На самом деле это новые истории, а не повторные подсчеты. Как выразилась Анджела Картер: «Мое намерение состояло не в том, чтобы делать «версии», либо, как американское издание книги, ужасно, « взрослые »сказки, но чтобы извлечь скрытое содержание из традиционных историй и использовать его как начало новых историй ». С самого начала она знала, что ее привлекают «готические сказки, жестокие сказки, сказки о чуде, рассказы о страхе, сказочные рассказы, которые напрямую связаны с образами бессознательного». Она сделала резкое различие между тем, что она описала как «те фрагменты эпифанического опыта, которые являются типом истории 20-го века», и «богато украшенный, неестественный» стиль и символизм ее благоприятной формы, сказки. Когда во второй сборнике «Кровавая палата» она продолжила в этом готическом режиме, но с рассказами, предложенными традиционными западноевропейскими сказками, она обнаружила, что она вызвала экзотический новый гибрид, который перенес бы ее голос в более широкую аудиторию, чем он до этого.
Кровавая камера похожа на многогранный сверкающий бриллиант, отражающий и преломляющий множество портретов желания и сексуальности - гетеросексуальную женскую сексуальность, которой необычно на время 1979 года рассказывают с гетеросексуальной женской точки зрения. Это был год, помните, что Пенелопа Фицджеральд «Оффшоран», приз Букера, и «Сокровища времени Пенелопы Лайвли» выиграли Национальную книжную премию. Первый роман Аниты Брукнер «Старт в жизни» не появлялся еще два года. 53-летняя Маргарет Тэтчер только что была избрана премьер-министром Великобритании. У 39-летней Анжелы Картер было семь романов к ее имени, ни одна из которых до сих пор не получила больше, чем маргинальное признание.
Позднее Картер подвергся нападению за то, что он не перебил больше табу, чем она («Она никогда не могла представить Золушку в постели с волшебницей», - пишет Патрисия Данкер, например). Но такие критические замечания кажутся очень важными. Ее работа вызвала ударные волны, когда она появилась, и она продолжает шокировать. Кровавая палата, которая активно изучается в университетах за последнее десятилетие, по-видимому, вызывает яростную враждебность со стороны значительного числа студентов, которые возмущены, когда узнают истории о своем детстве, которые недавно были настроены как рассказы о сексе и насилии. Но, как сказал Картер, «я принимал ... скрытое содержание этих традиционных историй и использовал это, а скрытое содержание было насильственно сексуальным». Верно и то, что ее воображение обладало ожесточенным и аппетитным качеством, сгоревшим по готическим темам, особенно в юности. (Позже, после того, как она опубликовала «Ночи в цирке», она должна была прокомментировать: «Вы знаете, иногда, когда я читаю свои обратные страницы, я очень огорчен насилием в своем воображении. Прежде чем у меня была семья и прочее»).
Сказки были с пользой описаны как научная фантастика прошлого; конечно, Картер рассматривал их в этом свете, используя их как способ изучения идей того, как все может быть иначе. Она восхищалась научной фантастикой с ее утопическими перспективами и спекулятивным мышлением: «Мне показалось, после многих этих писателей, что они пишут об идеях, и это было в основном тем, что я пытался сделать». Кроме того, поскольку так часто встречаются писатели-диссиденты, косвенность и метафору фантазии могут быть полезны при проветривании спорных предметов; не то, что Картер имел бы в виду оскорбление, но, независимо от того, придерживалась она или нет, использовала расписанную форму сказок, она приобрела читателей, которые иначе не прочитали бы ее. И она использовала формы фантазий и сказок с сознательными радикальными намерениями; в письме к ее другу Роберту Коуверу она написала: «Я действительно верю, что фантастика, абсолютно сознающая себя как другая форма человеческого опыта, чем реальность (то есть не журнал событий), может помочь преобразовать реальность."
Все это заставляет ее писать звук чрезмерно схематично; но в то время как она использовала фантазию для обсуждения идей, также очевидно, что именно пейзажи и образы сказок и легенд вызывали ее воображение - перья кровеносных пятен и воронов на снегу, лунный свет на пыльном зеркале, кладбища на Вальпургиевахте. Истории в «Кровавой палате» звучат с глубоким и безошибочным воображаемым удовольствием. Удивительная экстравагантная материальность этого альтернативного мира, который она придумала, вплоть до последних чувственных деталей, таких как свеча, которая бросает горячий воск на голые плечи девушки в «Невеста тигра». Ей нравилось описывать атрибуты роскоши, демонстрировать богатые пейзажи на богатом языке. Диалог стал менее естественным для нее, и она избегала его в течение многих лет, шутя, что преимущество включения главных героев животных в ее работу состояло в том, что ей не пришлось заставлять их говорить. Натурализм или реализм, низкий миметик, как она это называла, не была ее режимом. Не то, чтобы она не наблюдала - ничто не могло быть более резким, чем ее журналистика с ее антропологическим взглядом, но в конце концов ее гений фактически не поддавался «низкому миметику» (см. «Создатель одеяла», неподтвержденная история в этом режиме, что интересно, но, возможно, наименее успешным).
Картер был абстрактным мыслителем с сильным визуальным воображением. То, что ей нравилось в короткой истории, было (как она писала в «Послесловии к ее первой коллекции фейерверков»), что «знак и смысл могут сливаться настолько, насколько это невозможно достичь среди размножающихся двусмысленностей расширенного повествования». Она обнаружила, что «хотя игра поверхностей никогда не переставала меня очаровывать, я не столько изучал их, сколько делал абстракции от них». Не удивительно, что она особенно восхищалась Бодлером и поэтами символистов 19-го века, а также французским сюрреалистом и структуралистским писанием 20-го века. Кровавая камера заполнена знаками, символами и знаками. По иронии судьбы, однако, два француза, которые являются настоящими волшебными крестными отцами этой коллекции, жили в более ранние века.
---------- Сообщение добавлено в 16:09 ---------- Предыдущее сообщение было в 16:05 ----------
2.
Во-первых, Чарльз Перро (1628-1703), перевод которого собрал традиционные сказочные истории, «Истории о Contes du Temps Passé (Рассказы о проешедшем времени)», Картер опубликовал в 1977 году. Она похвалила свое «непревзойденное мастерство и его добродушный цинизм» в своем предисловии, добавив, что «из работы этого гуманного, толерантного и добросердечного француза дети могут научиться просвещенным эгоизмам ... и получить много удовольствия помимо».
А затем есть маркиз де Сад (1740-1814). чтение Картера De Sade, и ее десятилетний спор с ним, цветом два предыдущих романов, The Infernal Desire Machine доктора Хоффмана (1972) и Страсть Новой Евы (1977), в то время как ее раскаленным афористическим счет его порнографическим «Садианская женщина» появилась вместе с «Кровавой палатой» в 1979 году. «Я действительно не понимаю, что случилось, узнав о том, какие великие мужские фантазии о женщинах, - заявила она достаточно разумно, когда Садейская женщина попала под атак , Это трудна, провокационная книга которого полемической Предисловие подзаголовок «порнография в службе женщин» - и продолжает раздор для современных читателей.
Один сияющий аперсу, который выходит из его страниц, чтобы распространить свет через истории «Кровавой палаты», заключается в том, что пассивность никогда не является добродетелью, даже, особенно, женщинами. «Жюстин знаменует собой начало своего самооценки женского мазохизма, женщины, не имеющей места в мире, никакого статуса, ядро которого сопротивление было съедено жалостью к себе», - писал Картер, прослеживая потомков Де Героиня Саде Жюстин доходит до Мэрилин Монро. Другой отрывок мог бы быть написан специально как эпиграф «Кровавой палаты»: быть объектом желания должно быть определено в пассивном случае. Быть в пассивном случае - умереть в пассивном случае - то есть быть убитым. Это нравственность сказки о идеальной женщине.
Истории в «Кровавой палате» обстреляли убеждение, что человеческая природа не является неизменной, что люди способны к изменениям. Некоторые из их самых ярких отрывков - это метаморфозы. Подумайте о «Ухаживании г-на Лиона», который заканчивается зверем, преобразованным Красотой - «Когда ее губы коснулись меховых когтей, они вернулись в свои колодки, и она увидела, как он всегда держал кулаки в сжатом состоянии, но теперь, предварительно, наконец, начал растягивать пальцы »; или рассказ, с которым он побратился, «Невеста тигра», где на этот раз красота трансформируется Зверем - «И каждый удар его языка сорвал кожу после последовательной кожи, всех скинов в жизни в мире и оставил за собой зарождающуюся патину блестящих волос. Мои серьги повернулись к воде и стекали по моим плечам, я пожал плечами с моего прекрасного меха ». Героини этих историй борются с смирительными рубашками истории и идеологии и биологического эссенциализма. «В« Кровавой камере »есть рассказ« Леди и Дом Любви », - сказал Картер, - часть из которого проистекает из версии фильма, которую я видел в рассказе Достоевского. И в фильме ... женщина , который очень пассивен и очень огорчен, задает себе вопрос: «Может ли птица петь только песня, которую она знает, или может ли она выучить новую песню?» Имеем ли мы способность петь новые песни? Очень важно, что если мы этого не сделаем, мы могли бы остановиться и сейчас ».
Неизвестная героиня первого лица титульной истории «Кровавой палаты» сначала кажется похожей на Жюстин жертвенной девственницей в белом платье, обычно предназначенном для богослужения; однако она меняется во время повествования и заканчивается, избегая ее наследования - женского мазохизма как modus vivendi (и morendi) - после полномасштабного исследования его соблазнов. История установлена в замке на морском побережье Мон-Сен-Мишель в Фин-де-Силе, Франция, с более чем кивком в каннибал Мин дези и его окруженный замком замок с пыткой и пленными девственницами.
Эта история также является версией сказки Синей Бороды, которая появилась в коллекции Перро, где новая невеста открывает запретную комнату в замке своего мужа, чтобы найти убитые трупы своих бывших жен. Перро обратил мораль, что женское любопытство приводит к возмездию, хотхотя во Франции его времени, где смерть в родах была обычным делом, и четыре пятых результирующих вдовцов снова вышли замуж, кровавая камера, несомненно, могла рассматриваться как матка. В версии Картера 20-го века угроза находится не в опасностях родов, а в более темной стороне гетеросексуальности, в садомазохизме и в идее роковой страсти.
Как и все это, «Кровавая палата» - это турне по воссозданию Франции конца 19-го века. Картер утверждал, что истории в этой коллекции не могли существовать так, как они делали без примера Исака Динесена, - «потому что они являются имитацией историй 19-го века, таких как ее»; такие истории (она описала в другом месте) «высоко структурированные артефакты с началами, серединами и концами и схематическая согласованность образов». Конечно, это точное описание титульной истории «Кровавой палаты», которая, как и каждая из очень кованых историй в «Семь готических сказок» Исака Динесена, читается почти как новелла.
«Я хотел, чтобы эта история была пышным ореховым декором, - писал Картер в письме к другу. - И стиль, который ... использует усиленную диктовку новелла, чтобы наполовину обольстить читателя в этом нечестивом , гламурный, смертельный мир ». Это было, добавила она, «преднамеренный hommage to Colette». Его неназванная 17-летняя героиня носит юбку и фланелевую блузку школьницы, точно так же, как одноименная героиня романов Коулетт Клодин, и есть больше, чем немного первого мужа Колетт, это клише руэ, месье Вилли, в неназванный муж.
Почти все ее письма поразительно полны культурных и интертекстуальных ссылок, но эта история чрезвычайно такова. Это искусно построенное здание знаков и аллюзий и подсказок. Маркиз, как его зовут (предположительно, конечно же, маркиз де Саде), представляет собой пародийный злой эстет и сладострастие с его моноклем и бородой, его дары с глазурью и цветами теплицы, а также его склонность цитировать более сочные кусочки Бодлер и Де Саде. На стенах его замка висят картины мертвых женщин Моро, Энсора и Гогена; он слушает Вагнера (в частности «Либестод» - «любовь-смерть» - в Тристане и Изольде); он курит сигары Ромео и Джульетты «жир как рука ребенка»; его библиотека укомплектована описана садистская Графический метод порнография и его темницы камеры с изуродованными трупами и детализированными орудиями пыток.
В этой сильно ароматизированной истории запах спелой кожи маркиза «Куир-де-русси» маркиза упоминается более полудюжины раз, возвращаясь в конце «к элементам скрытого шкуры и экскрементов, из которых он был составлен». Описания ароматных лилий, «cobraheaded, funereal», пахнущие «избалованной плотью», появляются девять раз, их жир происходит как «расчлененные руки». Слова «самопожертвование», «жертвоприношение», «мученик» и «жертвоприношение» происходят, как мотивы, с регулярными интервалами, но, внезапно - слишком резко для некоторых критиков - на последних двух страницах этой истории повести - героиничность спасается от обезглавливания внезапным прибытием ее матрона-пистолета-танка, который пулит пулю через главу маркиза. В конце концов, ее судьба не является неизменной - она обнаруживает, что ее будущее выглядит совсем по-другому, когда она убежала от старой истории и учится петь новую песню.
Далее следуют три сказки кошек. Первые два являются преобразованиями красоты и зверя, как описано выше. Картер пишет с огромным удовольствием при описании кожи, меха, ткани и заснеженных ландшафтов. Сказать, что она замечательна на поверхностях, звучит немного пренебрежительно, как бы говоря, что она поверхностна. Нет; она хороша на поверхностях, так как поэт Гавейн хорош на поверхностях. «Я все прочитал, прочитал, как аллегория была предназначена для чтения», - заявила она; но также: «Я пытался держать развлекательную поверхность ... чтобы вам не нужно было читать их как систему значимости, если вы этого не хотите». И это правда, что вы можете игнорировать идеи в этих историях, если хотите, и до сих пор наслаждаетесь цветом, красотой и яркой чувственностью языка, густолюбивая проза с лукавыми словесными шуточками, кросс-культурными ссылками и одурманивающим остроумием.
Третий рассказ кошки «Кот-сапоги» совершенно отличается от своих предшественников. Это «первая история, которую я написал, которая должна была быть действительно забавной, изящной», - сказал Картер. Это предшественник в своем рискованном циничном тоне к ее последним двум романам: «Ночи в цирке и мудрых детях», и в своем повороте от готического режима к решительно мягким. В этой истории, установленной в северном итальянском городе Бергамо, все типы запаса и шутки commedia dell'arte используются для пантомимического эффекта, а секс - повальный и фарсовый, молодые любовники «на нем, молот и щипцы» на ковре, так как кровать оккупирована », с трупом синьора Панталеоне, доблестного мужа, который сломал себе шею вниз по лестнице после того, как споткнулся о кошке. Рассказчик от первого лица, сам котик, остроумный ракурс и мастер инсинуации, в основном, риторические вопросы и восклицания. Его язык является яркой смесью латинской разработки и англо-саксонской тупости: «Я ходил по своим омовениям, затаскивая своего проклятия с безупречной гигиенической целостностью кошек, одна нога застряла в воздухе, как ветчина».
Следующие три истории, в центре книги, легче вписываются в эту коллекцию. В каждом из них любовники смертельны, традиционные романтические узоры убивают, а секс приводит к смерти. «Эрл-Кинг» основан не на сказке, а на немецкой легенде, где злодейский гоблин преследует «Шварцвальд» и приманивает странников к своей гибели. «Снежный ребенок» - это всего лишь одна страница, всего несколько сотен слов, и все же в некотором смысле это самая потрясающая часть из всех, с ее кровосмесительным изнасилованием и убийственным сексуальным соперничеством. Он основан на варианте «Белоснежка», который братья Гримм собрали, но решили не публиковать, в котором рождение Белоснежки является результатом желания ее отца (а не ее матери, как в более знакомой версии рассказа ). «Леди Дома Любви» снова отличается, будучи сказочной трансильванской вампиршей, а не сказочной историей. Он начал жизнь как радио-игра, Vampirella (первая трансляция в 1976 году, поэтому, вероятно, хорошо написана перед остальной частью этой коллекции, которую Картер сказал, что она писала в основном во время своего пребывания в Шеффилде, где она была членом Совета по искусству с 1976-78). Картер, жадный читатель романов о вампирах Анны Райс, сказал, что идея радиоигры подошла к ней, когда она сидела, пытаясь работать, и карандашом держала сверху радиатора - «Это был просто шум, вырезанный ноготь мог бы сделать, если бы он бежал вдоль стержней
Наконец, три разрозненные рассказы о оборотнях работают и перерабатывают историю о Красной Шапочке, заимствуя варианты разных веков, насильственно обходя фигуры оборотня, старухи и молодой девушки. «Оборотень» жестокий и короткий, его тон слегка лаконичен. Девушка отсекает лапу волка, но обнаруживает, что это действительно рука ее бабушки. Старуху забивают камнями, как ведьму. «Теперь ребенок жил в доме своей бабушки, она процветала», - говорится в последнем предложении этой истории, которое меньше относится к сексуальности, чем к выживанию.
__________________
"You may talk. And I may listen. And miracles might happen." - Ernest Hemingway
Последний раз редактировалось Gals; 18.03.2018 в 18:42.
|