Всё таки в воздухе что-то такое этакое витает...
Вчера на ночь хотела запостить что-нибудь лирическое как благодарность нашим труженицам над переводами интервью и их добытчицам. Выложу сейчас.
Девочки, огромное спасибо!
С предваряющей картинкой
Это было прекрасное лето.
Мы говорили оба только сквозь цветы.
Сквозь одуванчики мы говорили в мае,
когда слова, подобно пчелам, долетали,
от липкой одуванчиковой пыли
став совершенно желтыми.
И сквозь «кошачьи лапки» приятно разговаривать.
Сквозь куст сирени трудно говорить —
в сиреневых ночах слова сгорают,
и в сердце остается пепел слов.
Сквозь маки мы в июле говорили,
и в маковки попали зерна слов.
Теперь, когда один, когда никто не видит,
я встряхиваю погремушки мака —
так разговариваю я с тобой теперь,
когда один.
Мы говорили после сквозь крапиву,
довольно много сквозь крапиву говорили.
Быть может, слишком непомерно много.
Наверно, и не надо было вовсе
в ту пору сквозь крапиву говорить.
Поскольку осенью,
когда мы говорили сквозь гладиолусы,
один — сквозь розоватый, обыкновенный,
а другой — сквозь ярко-красный, —
друг друга мы не понимали больше.
А позже были астры
всех расцветок:
ты говорила сквозь лиловый ветер,
а я — сквозь желтый,
и я уже не слышал ничего.
А после все в один прекрасный день угасло.
Остался только
жесткий сухоцвет.
Вчера я вставил рамы зимние,
и там, меж двух оконных рам,
темнеет сухоцвет.
Я у окна сижу
и разговариваю сам с собой
сквозь сухоцвет.
Я говорю:
— Появятся на днях
в окне поляны ледяных цветов.
Сквозь эти я ни слова не скажу —
ни слова.
1968
Имант Зиедонис
(пер. Ю. Мориц)
* * *
На английском:
It was a wonderful summer.
We spoke to each other only through flowers.
Through dandelions we spoke in May
When words would reach us like bees in flight
Becoming perfectly yellow
With sticky dandelion dust.
Through cat’s feet, too, it is nice to speak.
To speak through a bush of lilac is difficult.
During lilac nights the words all burn up.
Just the ashes of words remain in the heart.
We spoke through poppies in July.
And the seeds of words got into the poppyheads.
Now, when alone, when nobody sees me,
I shake the poppy head rattles.
That is how I speak to you now
When I remain alone.
Later we spoke through nettles,
Spoke quite a lot through nettles,
Perhaps, altogether too much.
Perhaps we shouldn’t have done it at all.
Shouldn’t have spoken through nettles at the time,
Because in autumn,
When we spoke through gladioli,
One through a pinkish, common one,
And the other through flowers of bright red,
We didn’t understand each other any more.
And then there were asters
Of every colour.
You spoke through a violet wind
And I through a yellow one,
And I could no longer hear a word.
And then one fine day everything faded,
And all that remained
Was a hard immortelle.
Yesterday I put in winter frames
and there, between the two panes,
the dry immortelle loomed dark.
I sit by the window,
Speaking to myself
Through that hard immortelle.
And I say,
“One of these days
Glades of ice-flowers
Will appear on the window
Through which I won’t say a word —
Not a word.”
1968
(Translated by Dorian Rottenberg)