[Алми]

Дом празднично светился всеми окнами в наступающей темноте. «Приехали!» - радостно толкнулось у Фили внутри. Торин зашагал быстрее, а Фили вприпрыжку припустился к дому. В дверях их встретил улыбающийся Балин. Казалось, что даже его пышная седая борода лучилась радостью. Торин быстро взглянул на него.
«Благополучно!» - сияя, ответил Балин. «Хвала Дурину! Не прервется род его во веки веков!»
«Мама и папа дома?» - нетерпеливо перебил Фили.
«Дома. Дома, благословенное дитя Дурина. Они ждут тебя, чтобы поделиться великой радостью».
Фили не обратил внимания на непривычную велеречивость старика и стрелой понесся в родительские покои, не слушая, о чем еще говорят Балин и Торин, идущие следом.
В широком коридоре толпились гномы. Они радостно гудели – так, что Фили даже вспомнились толстые мохнатые шмели над зарослями шиповника. Все выглядело так, словно сегодня большой праздник. Но что же это такое?.. Все радостно улыбались Фили, подмигивали ему, а Бофур, вынырнувший откуда-то в своем знаменитом треухе, надетом набекрень, похлопал его по плечу.
«Ну вот, говорил я тебе…» - начал он, но Торин, взяв мальчика за руку, уже вел его в зал. Они вошли и остановились на пороге. Посреди зала, на высокой кровати, лежала мама. Но она не была больна, нет! Она была даже красивее, чем всегда, хотя черные косы ее растрепались. У ее изголовья стоял отец. Оба они счастливо улыбались. Рядом хлопотала Рин, склонившись над чем-то белым. Фили не разглядел, что это такое. Куча каких-то кружев, занавесок, смешных висюлек… Впрочем, не важно! Он подбежал к матери и крепко ее обнял, прижавшись щекой. Потянулся к отцу.
«Соскучился, сынок?» - улыбнулся папа, подхватывая его на руки. «А у нас радость! Давно тебя ждем, чтобы познакомить с одним достойным гномом!»
«Кто к нам приехал?» - живо спросил Фили.
«Кто приехал?.. Тот, кто останется с нами навсегда. Новый славный сын великого Дурина. Твой брат».
Брат?!.. У Фили перехватило дыхание. Брат?.. Как Фрерин у Торина, как Бифур и Бомбур у Бофура, как сумрачный Двалин у благодушного Балина, как… как у всех настоящих гномов? Тот, с кем можно играть, дружить, делиться секретами, путешествовать… С кем они всегда поймут друг друга! С кем можно будет взобраться на вершины Эред Луин и дойти до Мглистых Гор! Брат!.. Где же он?!
Отец опустил его на пол и подвел к белому вороху чего-то непонятно-кружевного. Фили, наконец, разглядел: это была колыбель. Он смутно помнил, как Рин когда-то убрала такую же из его комнаты со словами: «Вот и большой вы уже, мастер Фили, пора спать в кроватке…». Неужели это та самая? Зачем она здесь? И где же брат?
Мама откинула кружевную занавеску, и… в колыбели лежало что-то. Что-то очень маленькое, красное и сморщенное. Туго запеленутое, оно напоминало смешные фигурки старичков-гномов, которые вырезал из дерева забавник Бофур, но было, несомненно, живое, только без бороды. Оно спало, зажмурив глаза, посапывая, и слегка вздрагивая во сне. Оно… Подождите! Это что… Вы хотите сказать, это…
«Твой младший брат», - сказал отец, положив руку на плечо Фили. «Тот, с кем вы разделите путь. Друг на всю жизнь. Помощник».
Это – помощник?.. Друг, да еще на всю жизнь? Разделять с ним путь – спасибо!.. С ним не то что куда-то идти, с ним и поговорить невозможно, вряд ли он что-то понимает! Какие там вершины Эред Луин…
Младенец вдруг закряхтел, выпростал из пеленки крохотную красную ручку и, взмахнув ею, задел себя по лицу. Раздался обиженный плач – если только это было похоже на обычный плач. Фили и сам, когда был еще несмышленышем, умел обиженно пореветь при случае, но эти звуки… Они будто царапали изнутри. Ему захотелось убежать. А мама потянулась к колыбели и взяла младшего сынишку на руки. Ласково приложилась губами к его лбу, и младенец затих. Да он же похож на лягушонка…
«Кили», - сказала мама нежно. «Фили и Кили – правда, хорошо?»
«Не хуже, чем Торин и Фрерин», - улыбнулся подошедший Торин. «Ну, Фили, что же ты молчишь? Вот и у тебя появился брат!»
Да… вот уж радость… И ведь явно все ждут, чтобы он что-то сказал. А что? «Как здорово!»? Так совсем не здорово. А врать нельзя – отец и Торин сами учили.
«А… почему он такой?» - с трудом спросил Фили.
«Какой?» - улыбнулась мама. «Такой маленький? Он скоро вырастет. И тогда вы будете играть вместе».
Ну, может, он, конечно, и вырастет… но вряд ли будет нормальным гномом! И сколько еще до этого ждать! Где они его только взяли?!..


---------- Сообщение добавлено в 00:04 ---------- Предыдущее сообщение было в 00:03 ----------

…Да, действительно, сегодня все было не так. Но завтра оказалось настолько «не таким», что Фили стало казаться, будто все кругом перевернулось. Как будто весь мир стал крутиться вокруг этого «лягушонка» (так Фили называл про себя братишку). Папа хвалится перед гостями. И все они в один голос: «О, добрый гном вырастет! Славный гном!» Как будто он, Фили, уже не вырос и не славный… А еще недавно все интересовались, научился ли он держаться на пони (между прочим, почти научился!), и скоро ли ему подарят настоящий лук. Мама все время занята братом, и даже если он спит, все равно сидит рядом и любуется. А войдешь к ней – «только смотри, тихонько, не разбуди Кили». Вообще, его и вправду лучше не будить – а то такую музыку закатит, что, наверное, даже внизу, в деревне, слышно! Но все время ходить на цыпочках невозможно. А стоит только забыться, и пробежать с топотом по коридору, или потренироваться в боевом кличе (пойдет же он когда-нибудь на дракона!), так сразу из маминых покоев выбежит Рин: «Тише! Что это вы, мастер Фили? Разве можно так шуметь, когда спит малютка?» Ух, этот «малютка»… Он, вообще-то, уже больше не красный, как в первый день. Но красавцем ему не бывать, это точно. А уж пойти на дракона… смешно и думать. И вот где справедливость? Ничего не сделал, не умеет, только вопит и пачкает пеленки (ужас, сколько Рин их стирает!) – и забрал у него всех: и папу, и маму, и Рин. Торин, может, и понял бы, как это обидно, но он уехал. И даже играть, на самом деле, нет настроения… Фили тоскливо вздохнул.
«Скучно тебе?» - раздался знакомый голос. Фили обернулся. Ему ласково улыбался Балин.
«Нет, я так просто…», - смущенно проговорил Фили.
«А мне было скучно, когда родился Двалин», - сказал Балин с той же улыбкой. - «Скучно и обидно. Отец и мама так радовались и гордились, что я подумал: может, они его любят больше, чем меня? Или вообще меня не любят? А Двалин был такой маленький, капризный, крикливый…»
Фили раскрыл рот. Двалин?! Маленький, да еще и капризный? И Балин тоже был маленький?! Вот с этой седой бородой?!
«Ну, бороды у меня тогда еще не было», - поймал его взгляд Балин. – «Но да, мы были детьми, как ты и Кили. И мне тоже казалось, что мы никогда не сможем подружиться. Но видишь, как все вышло на самом деле».
Фили видел. Привязанность друг к другу двух таких разных братьев – сурового здоровяка Двалина и низенького умного Балина была известна, и почти вошла в поговорку.
«А когда… а скоро вы подружились?» - спросил он. – «И потом, ну не был же он хуже, чем…»
«Чем Кили», хотел сказать – и осекся. Стало неловко.
Балин усмехнулся и погладил мальчика по голове. «Ты не спеши», - сказал он. – «Не думай, что ты или он в чем-то виноваты. Все бывают сначала маленькие, а потом растут. Вы еще познакомитесь поближе. А родители всегда сначала заняты младенцем, потому что он ведь совсем беспомощный. Оставишь без присмотра – мало ли что случится. Ты подумай: он еще сам не знает, кто он. Он попал в большой мир, и ему страшно. Он ничего не понимает, не знает, чувствует только, что ему хорошо, когда его любят. Но не думай, что его любят больше, чем тебя. Просто ты уже многое умеешь и можешь сам, а он – нет. Ты учился этому, и ему предстоит учиться. Только ему надо помочь, как помогали тебе. И тогда он будет сильным, смелым, умным и добрым… как ты».
«А почему папа так им хвалится, если он еще ничего не умеет?», - не сдавался Фили.
«Когда появился ты, было то же самое», - улыбнулся Балин. - «Так всегда бывает. Просто он очень рад, а всегда хочется поделиться радостью с друзьями. Разве ты не рассказывал всем и каждому, что Двалин посадил тебя на пони?»
«Ну, ладно…», - со вздохом произнес Фили, - «пойду, подумаю…»

«Вы еще познакомитесь поближе», - сказал Балин. Может, и правда, дело в том, что они как-то не очень знакомы? Ну, Кили-то все равно, он пока ничего не понимает, а он, Фили, мог бы к нему приглядеться. Ведь с самого первого дня, когда он впервые заглянул в колыбель, Фили старался не задерживаться взглядом на братишке. Как там Балин говорит – он попал в большой мир, и ему страшно?.. И верно, будет страшно, если ты чуть больше лягушонка, а кругом одни великаны – такому маленькому, наверное, все кажутся великанами. И кто их знает, чего они хотят. Может, утопить, например – иначе, зачем они суют его в воду? Он же не знает, что Рин просто хочет его искупать. Так вопил вчера, что в ушах звенело. И никто ему не рассказал, что такое купание. Да и кто будет рассказывать? Рин над ним только кудахчет. Мама поет ему песни. Папе некогда с ним разговаривать. А пора бы объяснить, что бояться не надо, а надо скорей расти и учиться. Правда, может, он слов еще не поймет… Как сказал Балин? Он чувствует, когда его любят?.. Ну, любить Фили пока обещать не может, но договориться попробует. А то не по-гномски как-то – бросать слабого в трудную минуту. Вдруг что-то, да и получится?.. Только чтобы никто не мешал.
Удобный случай представился вечером. Мама в первый раз снова вышла в зал встречать гостей вместе с отцом. Рин хлопотала на кухне. В комнате брата было тихо. Может, он спит?.. Тогда поговорить не получится. Но пусть уж лучше спит, только бы не орал… Фили тихонько прокрался в комнату. Подошел к люльке. Собрался с духом, и заглянул. Гномёнок не спал. Его темные глаза были широко раскрыты. Фили затаил дыхание. Взгляд младенца, рассеянно блуждавший по смешным висюлькам над люлькой, остановился на брате. Казалось, Кили внимательно его рассматривает.
«Ну… здравствуй…» - неуверенно сказал Фили. Кили не отводил от него черносмородиновых глаз.
«Ты меня узнаёшь?» - спросил Фили. - «Я – твой брат, понимаешь?» Гномёнок почмокал губами и вдруг… улыбнулся. Фили почувствовал, как его щёки тоже невольно поползли в стороны.
«А ты уже лучше», - сказал Фили. – «Может, что-то из тебя и получится…» Кили в знак подтверждения надул большой пузырь на губах. Беседа налаживалась.
«Я знаю, ты не умеешь говорить», - продолжал Фили. – «Ты просто послушай. Они все не разговаривают с тобой по-настоящему, потому что им некогда. Большим всегда некогда. Но они хорошие. И мама, и Рин, и папа, и Торин! А если тебе что-то не понятно, я объясню. Балин говорит, ты даже не знаешь, кто ты. Я тебе скажу. Ты – мой брат. Я – твой, а ты мой. Понимаешь?.. А купаться совсем не страшно. Ну, если честно, я тоже не люблю, когда Рин льет воду на голову. И когда мыло щиплет. Но мы же – гномы из рода Дурина, понимаешь? Торин говорит, мы ничего не должны бояться. А вот когда ты вырастешь, мы вместе будем купаться в реке, а то меня одного не пускают. Вдвоем-то можно…»
Фили говорил, и Кили, казалось, внимательно слушал. Потом потянулся и схватил брата за палец. Фили рассмеялся. Кулачок младенца был теплый, нежный и влажный, хотя сжимал палец неожиданно крепко.
«Ты ничего…» - сказал Фили. – «Ты, пожалуй, и правда настоящий гном, как сказал папа. Только маленький. Но ты будешь расти, а я подожду. У Торина тоже был младший брат… Может, мы еще успеем сходить в поход. А сухарей я и на тебя насушу. У тебя же и зубы вырастут, правда?»
Кили широко улыбнулся пока еще беззубым ртом. Он уже не походил на лягушонка. Это действительно был настоящий маленький гном с темными волосиками, начинавшими виться на концах.
«Как у мамы…» - удивленно прошептал Фили.
В коридоре послышались чьи-то поспешные шаги, и в комнату вошла Рин с ворохом чистых пеленок.
«Мастер Фили!» - всплеснула она руками. «А я всё думаю – что-то вас не слышно?.. И малютка не плачет. Ах ты, золотце мое!» - наклонилась она над колыбелью, но на этот раз Фили не почувствовал ревности. Или, пожалуй, его кольнула ревность наоборот: кто это может называть «своим» его брата?.. Хотя и тут ревновать не было причин: теперь Фили знал, что никто не сумеет так поговорить с братом, как он. Может быть, даже мама.
«Пора баиньки, мой драгоценный, и вам, мастер Фили, спать пора. Пойдемте, уложу вас в постельку, а то маленький расплачется, и я не смогу его оставить. Пойдемте скорей. У меня сердце эти дни не на месте – кто вас там укладывает без меня?.. Бофур?»
«Я сам укладываюсь», - не без гордости сообщил Фили. – «Я ведь уже большой». Правда, от предложения Рин трудно было отказаться. Он соскучился по ласковым рукам няни, подтыкающим ему одеяло перед сном. Фили потерся носом о руку Рин. Она засмеялась: «Ну, хорошо, хорошо. Скажите братцу спокойной ночи, и идем».
В присутствии Рин почему-то странно было разговаривать с Кили так, как наедине. Фили пробормотал «спокойной ночи» себе под нос и вышел вслед за няней из комнаты. Что-то он не успел договорить… что-то важное…
«Рин, подожди!»
«Что такое, мастер Фили?»
«Постой, я сейчас!»
Фили бегом бросился в детскую. Кили недовольно хмурился в кроватке. Казалось, ему не нравилось, что старший брат, с которым было так интересно, неожиданно его оставил. Он кряхтел и уже готовился заплакать, но, снова увидев знакомое лицо, заулыбался.
«Ты думал, я больше не приду?» - спросил Фили. – «Я приду завтра утром. А сейчас ты спи. И, главное, не бойся. Я тебя никогда не потеряю».

***