[Старый Тук]

(ещё пинта от щедрот, стащено у досточтимого Могултая, да продлится его борода!)

1) HME X. 5:7. (i):
...Дело в том, что Саурон хотел главенствовать лишь над земными тварями, над их разумом и волей. В этом отношении он также был мудрее Мелькора Моргота. Это не Саурон начал Несогласие с Эру, и о Замысле Эру он знал больше, чем Мелькор, чей ум всегда был заполнен без остатка лишь его собственными планами и промышлениями и обращал мало внимания на прочее. ...Саурон никогда не доходил до всеотвергающего безумия Мелькора, /не желавшего принять тот факт, что что бы то ни было может существовать помимо него/; Саурон ничего не имел против того, чтобы мир существовал сам по себе, помимо него, коль скоро он мог распоряжаться в нем по своему усмотрению. У него сохранялись остатки добрых намерений, происходивших от его некогда благой природы; его изначальным достоинством (и потому также и причиной его падения и повторения этого падения) было то, что он любил лад и упорядочивание и отвращался от всякой смуты и тщетных метаний, и именно показная способность и воля Мелькора к тому, чтобы быстро и искусно воплощать намеченное в жизнь, была тем, что впервые привлекло к нему Саурона. Саурон, на самом деле, очень походил на Сарумана... Но, как и у всех умов такого рода, любовь, которую Саурон питал поначалу к другим разумным существам /досл. личным сознаниям/, и то, по крайней мере, понимание их, которое у него оставалось позднее, оказывались зато недостаточным. И хотя единственным истинным добром во всем своем управительстве, планировании и устроении и единственным разумным мотивом для него сам Саурон считал благоденствие всех обитателей Арды (даже при том, что он считал себя вправе осуществлять над ними верховную власть), тем не менее именно его /созидательные/ «планы», замыслы, исходившие из его собственного замкнутого в себе разума, стали единственным предметом его волений и его конечной ценностью, предельной целью сами по себе. (Но его способность совращать умы, и даже подряжать их себе на службу /по доброй воле/, восходила к тому, что его изначальная жажда «порядка» и в самом деле предусматривала хорошее состояние - и особенно физическое благоденствие - его «подданных»). У Моргота же вовсе не было /созидательных/ «планов», ибо разрушение и приведение к небытию мира, коль скоро тот хоть какой-то частью существовал помимо него, не может быть названо «планом».