ПРИЗРАК БРОДИТ ПО ПОМЕСТЬЮ (Окончание)
— Оскар Уайльд. Открыто на «Кентервильском привидении». Нам на что-то намекают?
— Несомненно, — улыбнулся Дэн, и высокая стопка книг, только что аккуратно выстроенная на столе, неожиданно накренилась и рухнула на пол.
На этот раз никто не охал, будто все только этого и ждали.
— Похоже, дело серьёзное. Но у нас есть ключ. — Бри медленно перелистывала страницы.
— Вряд ли там зашифровано имя того, кто вдруг почувствовал себя лишним, — с недоверием сказала Эльфко.
— Я думаю, имя не имеет значения, — ответила Бри, немного помолчав. — Дэниел прав: это кто-то из нас. Каждый из нас в любой момент может почувствовать своё несоответствие этому Месту. А книга, я думаю, может помочь нам взглянуть на себя со стороны.
Они перестали разбирать завалы и сдвинули кресла вокруг стола. Неслышно появилась Хелен с подносом. В камине появился огонь. Это была одна из необъяснимых особенностей Поместья: какое бы время года ни стояло на дворе, огонь в камине всегда был к месту.
— Помните, о чём эта история? — просил Дэн, придвигая к себе чашку.
— О заблудшей душе, вовремя не получившей прощения, — быстро ответила ЛеВо.
— И о том, что некоторые чёрствые души не понимают того, что творится у них под носом, — добавила Эльфко.
Кошке подумалось, что это, конечно, может пролить свет на происходящее, но…
— Это не всё, — сказал Дэн, беря книгу у Бри. — Уайльд терпеть не мог нравоучений, он использовал их как объект своей иронии. Это не значит, что он был против христианской идеи милосердия к падшим, просто понимал это совершенно иначе, чем это было принято в его окружении.
Пока он говорил, вокруг сделалось очень тихо.
— Как по-вашему, что он ценил больше всего на свете? — спросил Дэн.
— Собственную экстравагантность и независимость?
— Искусство.
— Признание публики!
— Умение быть загадочным и таинственным...
— В общем, да, — согласился Дэн, — но всё это лишь проявления одной очень важной для него способности — артистической игры, в которую он пытался облечь всю свою жизнь. Нет ничего ужаснее, чем сыграть пошло и непрофессионально, и я его очень понимаю. История Привидения — ни больше ни меньше, как история внезапной утраты чувства вкуса и мастерства. Представьте: дух живёт в замке сотни лет, и не испытывает неудобств, потому что от него ждут именно того, что он делает, и наоборот. Он не страдает от своей нежити, а получает удовольствие, купаясь во внимании. Ему не нужно прощение, он играет роли. Для обитателей замка он играет их расчудесно. И вдруг всё меняется — прибывают новые хозяева, для которых этот дух воплощение допотопности. Об этом ему говорит маленькая девочка. Её жалость к нему — вовсе не возвышенная добродетель невинной души, а элементарное желание, чтобы он прекратил таскать её краски и устраивать беспорядок. Для неё он фигляр, она сама ему об этом говорит, — помните, о том, что в Америке он будет иметь успех, потому что там много примитивного?
Бри кивнула:
— В общем, он плохой актёр, переживший свою славу, но у девочки хватило мудрости честно ему об этом сказать, не забрасывая гнилыми помидорами. Говоря современным языком, с призраком после этого признания случился катарсис, и он избавил всех от своего просроченного присутствия.
— Именно, — кивнул Дэн. — Теперь вернёмся к нашему привидению.
Все замолчали и прислушались. Но вокруг было тихо, только где-то далеко жужжала газонокосилка мистера Проктора.
— Что же, получается, оно — как напоминание нам, чтобы мы не заигрывались? — тихо спросила ЛеВо.
— Фантазия требует ответственности не меньше, чем самая трезвая рациональная мысль. Сэр Оскар Уайльд сказал бы, что нет ничего трезвее фантазии. А иначе — какой в этом смысл? — Дэн улыбался, и Кошка жмурилась и неуловимо улыбалась ему в ответ. — Но, считая фантазию вполне невинным занятием, не все достойно проходят испытание ею.
Они допили чай, разобрали и расставили по местам книги. Больше им никто не мешал.
Когда все разошлись по своим делам, и библиотека затихла, Кошка уютно свернулась в любимом кресле и под тихое потрескивание дров в камине начала засыпать. В голове у неё проносились обрывки странных, бесконечно таинственных фраз: «Призрак бродит по Поместью. Призрак заблудшей души…»