Игра с огнём (Окончание)
Мужчина помедлил немного и продолжил.
— Знаешь, а я ведь так и не понял, полюбила она меня или просто покорилась. Сарацинки странные, — молчаливые, как будто зло на тебя таят за что-то. Я сам её сначала опасался; веришь ли — спиной не поворачивался, — Джулиус неожиданно рассмеялся. — Думал — это оттого, что я христианин. Но потом увидел, что все их женщины такие — сами опасаются мужчин, оттого и держат их на расстоянии. Особенно я робел, когда мы одни оставались. Ведь до неё-то я с чужеземками не был. Вот и не знал, как к ней подступиться. Стою перед ней, дотронуться не могу. А она на меня смотрит своими глазищами и говорит так удивлённо: «Зачем брал к себе, если быть со мной не хочешь?» А я хотел! Только ласки у ней на лице не было, спокойствие одно и упрямство. Так и не смог привыкнуть, что она мне не прекословя подчинялась. Лишь два раза видел, как взгляд у неё потеплел. Когда сказала мне, что родит, я обрадовался. А потом испугался: что хозяин скажет? А хозяин-то был и не против: новый раб родится, что плохого? Я как чужеземец не имел прав на своего ребёнка, — значит, раб. Не стал я спорить раньше времени, но Сарду попросил из кузни убрать. Тогда она впервые посмотрела на меня не как чужая.
Джулиус опять замолчал.
— А второй?
— Что — второй? — мужчина не понимая посмотрел на Роджера.
— Ты сказал, она дважды на тебя посмотрела по-хорошему…
— Не смогла она роды пережить. Девочку родила, но сил жить не осталось. Ничего не говорила, только лежала и смотрела на меня. Я ей пообещал, что не оставлю дочку в кузне, — всё сделаю, а увезу с собой. Я-то ей так сказал, чтобы спокойно умерла, а она поверила. И так посмотрела… Я ей глаза закрыл и подумал, что не будет мне честной жизни, если слова не сдержу.
— Как же ты смог?
— Просто. Сказал хозяину, что буду работать только за еду целый год, если дочку мне отдаст. Он подумал, что я рехнулся. Говорил, ты отработаешь, а она, может, этот год и не проживёт… Но я его переупрямил. И через год уехал с французским торговым судном к Ла-Маншу.
Пока Джулиус рассказывал, Роджер как будто позабыл о своих горестях. Они теперь казались ему незначительными и даже надуманными по сравнению с тем, что пережил его случайный знакомец. Хозяин меж тем поставил перед ними по тарелке с кашей, и Джулиус механически начал есть.
— Как же ты управлялся сам, без жены?
— Оружейник из меня хороший вышел, а здесь война. Пока до Англии добрался, многие хотели у меня секрет булата перекупить, деньги хорошие сулили. Но я условие ставил: обменяю, только если в цех примут********. Ничего у меня не вышло, посчитали, видать, что отменное железо — не слишком высокая цена за то, чтобы быть мастером. Поначалу одному было трудно — налоги высокие, не то что у цеховых, да и охрану приходилось держать немалую — сколько раз меня грабили, и не счесть…
— Как же ты выпутывался? — Роджер уже с откровенным восхищением и удивлением смотрел на Джулиуса. Чудеса да и только: благородный человек, пусть и небогатый, а борется за то, чтобы стать ремесленником… Мужчина как будто угадал мысли Роджера, в глазах его мелькнула высокомерная усмешка:
— Думаешь, опустился я? Позабыл, кто есть от рождения? По-твоему, надо было опять в рыцари и в Святую Землю… Может, и так. А ты саблю сарацинскую видал? — Роджер в смятении помотал головой. — И то! Где тебе! Над книгами корпишь… Я, когда в Поход выступил, читать не умел вовсе. Уже после, когда в кузне работал, научился. Вон тоже книги читал, да не такие, как ты. Про то, как древние сарацины железо варили. Для этого язык их выучил. А хозяин ещё и греческие и латинские книги имел, — пришлось и латынь твердить… Не то что ты…
— Я тоже про металлические субстанции читаю, — выпалил Роджер и тут же опасливо огляделся: не подслушивает ли кто. Но было ещё рано и в трактир ещё не начали сходиться, а хозяин, видя, что ночные гости, похоже, не собираются уходить, отлучился куда-то по своим делам.
— Про субстанции? — насмешливо и удивлённо протянул Джулиус. — Так ты, что же — тоже в поисках Камня?
Роджер на миг смутился. А вдруг этот Джулиус прознал на Востоке что-то такое? И вот теперь смотрит на него как на невежественного школяра. Ну и пусть! Роджер упрямо насупился: ничего, я уже узнал от тебя многое, а остальное тоже выведаю…
— Что же ты молчишь? — Джулиус смотрел на Роджера с вызовом и лёгким сожалением. — Думаешь, богатства по-лёгкому достичь?
— А вот и нет! — Роджер отбросил осторожность и заговорил громко и запальчиво. — Я знать хочу, отчего одни субстанции друг в друга переходят, а другие — нет. Вот ты знаешь, отчего, к примеру, железо и олово сливаются между собой, а серу отталкивают? Или вот…
— Знаю, — неожиданно перебил Джулиус, и Роджер удивлённо замолчал. — Знаю. Только не скажу.
— Отчего?
— Погибнешь ты от таких знаний. Дочь моя погибла, и ты погибнешь.
В пылу разговоров Роджер едва не забыл, зачем позвал Джулиуса с собой. Так вот, значит, почему его дочь оказалась среди тех женщин…
— Ты, что же — передавал ей мастерские секреты?
— А некому было больше. Подмастерьями ко мне не шли, — я ж не цеховой. Ученики хорошие редко попадались, да и те долго не задерживались, их цеховые переманивали. А Бриджит с детства при кузне была. Я-то её в плавильню не пускал, она тайком наблюдала, как железо плавленое течёт, нравилось ей. А я делал вид, что не замечаю, как она по углам прячется. Грамоте её научил — нашей, арабской, латинской. Книжки читать стала. А однажды, — она уж взрослая была, замуж пора было, — застал её как-то за тем, что толкла в ступе руды и смешивала их в разных частях. Спросил, зачем, а она мне: занятно это, железная материя как живая — ежели серу добавить, железо и олово скорее плавятся и сплав крепче… Нравилось ей. Да только не всем нравится, когда женщина мужскую работу лучше мужчин делает. Как-то нанялся ко мне ученик — ловкий парень, смекалистый, да только скорый больно, подумать не любил. Ну, и Бриджит поправила его как-то, а он не послушался, заказ чуть не испортил. Я-то его гнать не собирался, он сам ушёл, сказал, что Бриджит его будто сглазила, потому и не вышло у него. Он ушёл, а через неделю конвой городской в кузню явился, и увели Бриджит. Я её только на площади после и увидел. Едва узнал…
Джулиус сорвался голосом и сильно отхлебнул из кружки. Роджер заметил, как дрожат его руки.
— Думал, не переживу. Сначала стал искать того ученика, да его и след простыл. А соседи мне намекнули, чтоб тихо сидел, а то и самого ведьмаком объявят. Я ведь шерифу прошение подавал, хотел кузню продать и секрет железа этого проклятого, выкуп внести, лишь бы её отпустили. Да только ответили мне, что не нужно христианам честным это басурманское железо. Своё, мол, не хуже. А в ученики с тех пор ко мне никто не идёт. Вот я и занимаюсь всем понемногу — и кузнец, и коновал, и строитель… Уж и не помню, кем был когда-то. Всё равно мне стало. Доживаю…
— А меня научишь? — Роджер пытался заглянуть Джулиусу в глаза, но тот глядел неуловимо. — Арабские книги покажешь? В нашей библиотеке их нет, а ты меня языку сарацинскому обучишь.
— Чтобы сарацинов понимать, среди них пожить надобно.
— Вот ты пожил, ты и расскажешь про них. Я вот думаю: наши университетские учителя всё логику хвалят. Да только логика без проверки мало что стоит, — так, умозрение одно. Ум на природу должен быть направлен, чтоб тайны её постигнуть. Тут умение нужно.
— Что ж ты постигнуть хочешь? Разве тебе веры мало?
— Вера для того дана, чтобы цель ясно видеть. А вот мастерство рук нужно, чтобы быстрее к этой цели прийти. Давай вместе работать! Приходи завтра в университет, спроси Роджера Бэкона магистра.
Джулиус с недоверием смотрел на молодого человека: не уж-то, и правда, этот странный парень сможет изменить его никчемную судьбу? Впрочем, какая разница — придёт он в университет, ну, выгонят его, — впервые что ли?..
— Так придёшь?
— До завтра ещё дожить надо, — мужчина криво усмехнулся и бросил на стол монету. Роджер дёрнулся, но осёкся под угрюмым взглядом. — Элем угостил, и будет. За остальное плачу сам.
Глядя вослед закрывшейся двери, Роджер чувствовал невероятную усталость, облегчение и надежду: придёт, обязательно придёт этот искорёженный жизнью человек! Потому что, несмотря на все испытания и потери, в его душе не убита страсть, и она требует выхода. Он выведает всё, что знает Джулиус, а взамен… Но это потом, а теперь — спать, спать…
Конец