[Кэм]

Глава девятнадцатая
Леголас хотел было расспросить мага, каким образом тому удалось поставить больную на ноги, но голод взял верх. Эльф здорово проголодался за день, и сразу накинулся на нехитрую еду, предложенную Радагастом. Даэрбет старик наложил миску овсяной каши. Девушка медленно ела и слушала Леголаса, который рассказывал, как они ее везли. Когда он упомянул, что Эреглот уехал на границу, тень разочарования мелькнула на ее лице… А может, ему показалось.
– Хватит, царевич, утомляешь ты голубку нашу, – сказал Радагаст под конец ужина. – Она еще не в силах, ей почивать и спокойно лежать – самое то. Вот ты и займись. А я поеду, пожалуй.
– Куда?! – Леголас от изумления чуть не подавился куриной ножкой. – Куда ты едешь?
– Дел у меня много и без вас, и так уж я на месте засиделся. Быстро я обернусь, солнышко на третий день и не встанет, когда уж буду я здесь. Ты срубил те сосны?
– Срубил. И потратил целый день.
– Ай и славно. В моей избушке тепло будет. Прощайте, други, пойду я. Леголас, не забывай лошадок кормить только!
Он взял посох, подпоясался большим кушаком и отворил дверь.
– И если какие звери приходить будут… Не обижайте уж вы их, ладно?

Леголас перетащил овечью шкуру из сарая в дом и расстелил на лавке.
– Сушеное яблоко хочешь? – спросила Даэрбет, глядя в потолок.
– Хочу.
– Держи, – она бросила ему один фрукт из глубокой корзины. – Их тут много.
– У него тут всего много, – проворчал эльф. – Запасливый, видно, старик. И откуда только все берется.
– Значит, с голоду не умрем, – подытожила она. – И на том спасибо.
– С голоду может и не умрем, но… – принц с сомнением осмотрелся.
– Что такое?
– Не привык я к такой жизни, – признался он. – Посуда глиняная, дом деревянный, воду из колодца ведрами надо таскать, поленья самому колоть, кот еще… – он кивнул в сторону пушистого черного зверька с белой грудкой.
– Чем тебе кот-то не нравится? – рассмеялась она и позвала: – Кис-кис… Кис-кис-кис…
Кот мяукнул, лениво встал, потянулся и спрыгнул с табуретки.
– Вот видишь, бежит ко мне. Им внимание надо.
Котяра взобрался на постель и потерся щекой о ее руку.
– Да не в нем дело, – вздохнул Леголас. Он тоже подошел и почесал кота за ухом. – Здесь все не так, как дома или еще где. Я никогда не жил в деревнях.
– Зато я жила почти всю жизнь, – улыбнулась она. – И ничего со мной не случилось, как видишь. Почему тебя это так тревожит? Ты что-то не умеешь? Стирать, шить, носить воду, готовить?
Леголас подумал немного.
– Вроде все умею… Разве что шить… Ну не чтобы не умею… Практики не было почти. Хотя отец заставлял весь Передовой управляться с ниткой и иголкой. Но это давно, еще в юности было.
При мысли об этих очаровательных малолетних бездельниках, покорно сидящих и корпевших над вышиванием, Даэрбет пробрал смех.
– Ничего смешного, – обиженно заявил принц. – Между прочим, у меня хорошо получалось штопать.
– Ве-ерю, – выговорила она. Посмотрев на него, потом на его руки, она опять затряслась в беззвучном хохоте, и Леголас невольно сам заулыбался.
– А вы, Ваше Высочество, умеете развеселить даму! Вот уж никогда бы не подумала. Но ты теперь должен мне рассказать что-нибудь красивое и длинное.
Эльф склонил голову набок, глаза его недоверчиво сощурились.
– С какой такой радости? Что я тебе должен?
– Потому что ты меня так рассмешил, что я теперь спать расхотела, – капризно заявила она и зарылась в одеяло. Кот свернулся калачиком на подушке, рядом с ее каштановыми волосами.
– Сказку ей рассказать, – передразнил он ее.
Она так возмутилась, что вновь вылезла из одеяла.
– Вовсе не так! Надо говорить: ради вас, леди, все что угодно. И чему только, Ваше Высочество, вас в детстве учили?!
– Ради вас, леди, все что угодно, – исправился он и застыл в задумчивости. – А что тебе рассказать-то?
– Та-ак, – протянула она, сощурившись. – Расскажи мне… о своих дальних родственниках.
– Дальних? – переспросил Леголас, широко открыв глаза. – Ты кого имеешь виду? Амрота?
– Нет, эту историю все знают, – отмахнулась она. – Балладу о Нимродэль можно только людям петь. Я говорю о совсем дальних. Предках.
– Предках…– он расстелил плед около кровати и сел: одна нога на полу, другая полусогнута. – Рассказать тебе о дедушке? Нет, постой, он недостаточно "дальний". О прадедушке Эльмо?
– Эльмо? Да! Расскажи, я почти ничего про него не знаю.
– Мало кто знает. Прадедушка… Во-первых, прадедушка был невероятно красив. Настолько, что если бы он родился женщиной, то обошел бы в красоте саму Лутиэн.
– Эй, – засмеялась она, – я просила предания рассказывать, а не сказки.
– Честное слово! Только в Дориате об этом мало кто знал, поскольку мало кто его видел. О, это очень печальная история… Он стал отшельником и затворником. Первый несчастный эльф в Белерианде, я так полагаю… Он до конца своих дней так и не смог смириться со смертью Майд.
– Майд?
– Моей прабабушки. Они поженились очень, очень давно… Еще на берегу того самого озера. Там родился мой дед и двое его братьев. Но Майд не дошла до Моря, уж не знаю почему, и с тех пор Эльмо будто подменили. Он ни с кем не разговаривал, старался держаться в тени, а его глаза стали все реже обращаться к звездам и все чаще – к Морю… Он хотел уплыть, чтобы Благословенная Земля излечила его раны… Но потом, когда наугрим проведали о пещерах, он вспомнил о своем даре – он был каменщиком – и вместе с ними стал отделывать Менегрот. Менегрот… благородное сверкание бериллов, рубинов… золотые узоры на каменных стенах Тронного Зала… колонны в виде дубов, буков, елей, на ветках которых сидят настоящие птицы, и по всему Менегроту раздается их живое щебетание.
Даэрбет слушала, будто завороженная – Леголас вдруг стал говорить красивым старинным языком, каким складываются предания, и казалось, завеса времени раздвигается, и все великолепие владений Тингола врывается в эту простую лесную избушку. "Как Трандуил," – вспомнила она, "тогда, на привале Лесной реки…"
– Эльмо отделал себе отдельный чертог, где и поселился с сыновьями. Там была его мастерская, спальня, кабинет… Он редко выходил наружу, даже по просьбе брата. Боль и тоска навеки поселились в его глазах, и единственное, что удерживало его в живых, были его дети. Он старался научить их своим умениям, но из них только дедушка стал мастером. Он прожил взаперти много лет…. уже родились отец и Амрот, когда события вынудили выйти даже его.
Веки слипались, голова отяжелела, перед мысленным взором кружились странные яркие образы.
– Это были орки. Первый выводок. Врата Ангбанда растворились и выпустили их наружу. Отец говорил, что они в этой битве потеряли многих – погиб его лучший друг, пал Амдир, а Эльмо… Его искромсали так, что тело пришлось собирать по частям. Вот такая вот невеселая история, – вздохнул он. Оглянувшись на девушку, он понял, что она спит. "Да принесет тебе Лориэн прекрасные сны," – мысленно пожелал он и пересел к очагу. Ему вовсе не хотелось спать, воображение его разыгралось, и он, уставившись на огонь, снова мысленно возвращался к Дориату. Леголас не видел Потаенное Королевство, но рассказы отца помнил очень хорошо.
Даэрбет очнулась от полусна и нехотя приоткрыла глаза. На мгновение ей показалось, что сидящий к ней в профиль эльф – Трандуил, настолько сходной была поза и мечтательный взгляд, но видение сразу рассеялось. Она вновь закрыла глаза и повернулась на другой бок.