Прошу прощения, что два поста подряд, но...
На следующий день принц проснулся, как всегда, рано, и с удивлением обнаружил, что спал на полу, перед потухшим очагом. "Когда же я успел заснуть? Совершенно не помню. Ладно, вставай, разжигай заново огонь и готовь завтрак. Даэрбет нужно тепло в доме и горячая еда."
Он встал, потянулся, и вышел на улицу. Вчера день был пасмурный и холодный, а сегодня тучи разогнало, и вовсю светило солнце – пусть оно уже не грело, но радовало глаз, и казалось, что лес вокруг встрепенулся, оживился – последний раз, прежде чем впасть в спячку на всю зиму.
Даэрбет всегда говорила, что спит чутко, особенно по утрам, но в тот день ее не разбудили ни его шаги по скрипящим половицам, ни громыхание крышек на столе, ни приглушенные ругательства (Леголас никак не мог высечь искру), – вероятно, сказывались остатки болезни, а может, и вчерашний рассказ. Как бы там ни было, но Леголас успел разжечь огонь, поставить воду, сварить кашу, накормить лошадей, подсыпать корм курам, а она все спала. Будить ее он не стал, но без дела тоже сидеть не умел, и решил разделаться с теми соснами.
Вчера он распилил каждый ствол натрое, и теперь, щурясь от ярких утренних лучей, мысленно прикидывал, как их можно разделать. Вот это – пополам, одним точным ударом. Здесь надо будет еще ветки содрать. А с этим придется долго повозиться… Вздохнув, он принялся за работу.
А дерево все так же сопротивлялось, все так же тяжело взметался топор, намереваясь застрять в щели. Опытный дровосек расправился бы с этим легко, но эльфийский принц давно уже не занимался подобным, да и тяжелых вещей не таскал, поэтому руки не слушались, а мускулы ныли. Между тем день разгорался, солнце светило все ярче, и ему стало жарко. Он скинул с себя верхнюю куртку, а затем и рубашку.
Раз! – самое толстое бревно наконец раскололось, два! – он еле удержался на ногах, когда полено полетело вверх вместе с топором. Он так увлекся этим занятием, что не услышал, как отворилась дверь, и обернулся только на легкий смешок. Даэрбет, бледная, слабая, но улыбающаяся, стояла на пороге.
– Милая картина, – тихо промолвила она. – Домовитый эльф.
– Ты с ума сошла! – он бросился к ней, забыв про дрова и топор. – Здесь ужасно холодно, ветер, позавчера выпал снег. Не хватало, чтобы ты опять простудилась!
– А по твоему виду и не скажешь, что уже зима, – подмигнула она.
Леголас покраснел и осмотрелся в поисках своей одежды. Он и забыл, что обнажился до пояса.
– Отправляйся в дом, в тепло, – сказал он, натягивая рубашку. – Не нужно играть с огнем, твое тело еще слабо.
– Слушаюсь, мой принц, – улыбнулась она и исчезла в полумраке хижины. – Что у нас сегодня на завтрак? – донеслось оттуда.
Леголас заявил, что ей нужно лежать, а не бродить по дому, и вид у него был такой суровый, что Даэрбет поневоле кивнула. Но все же простое лежание на кровати действовало ей на нервы. Ей нужно было чем-то заняться. У Радагаста она обнаружила несколько книг – по травам и искусству врачевания, и стала их изучать. Леголас же потратил день на рубку дров. Даэрбет при виде его усталого бледного лица хотела приготовить им ужин, но он сделал предупредительный жест рукой и покачал головой. Нет, он сам. Он сам все сделает.
После ужина он стал повеселее и поразговорчивее, силы, как у каждого эльфа, быстро к нему возвращались.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, буквально сверля девушку взглядом, чтобы та не смогла солгать.
– Хорошо.
– Хорошо по сравнению с тем что было или хорошо по сравнению с нормальным самочувствием? – продолжал допытываться он. – Скажи мне, это важно для тебя в первую очередь.
Она поплотнее закуталась в одеяло, прислушалась к себе. Голова все еще кружилась, ее часто пробивал озноб, мысли иногда путались…
– Я еще не совсем выздоровела, – призналась она. – Прости…
– Тут нечего прощать, – ответил он со вздохом. – Скорее это мне нужно просить прощения у тебя… всем нам.
– О чем ты говоришь? О каком таком прощении?
– Теперь это уже не важно.
И снова они разговаривали вечером, и снова Леголас сидел у ног ее кровати, а она гладила кота. Он рассказывал ей, как в Лес пришли гномы, и какое представление перед ними разыграл Передовой. Она смеялась от души, живо представляя себе эти сцены – на воображение она пожаловаться не могла. А потом, пряча глаза и краснея, она попросила рассказать о маме, и Леголас увидел отблеск светлой грусти на ее лице. Ясно было – абсолютно все ей рассказывать нельзя, и он начал с простых фактов.
– Ну… Она выросла на северных границах, где погибли ее мать, отец и брат. Мой отец был в тех местах и взял ее в Арадлинд.
– Это я знаю… Она иногда упоминала о старшем брате. Она жила там же, где сейчас живут ваши девушки?
– Да, с Анамбрибейль, которая в данный момент живет одна. Они хорошо ладили и редко разлучались.
– С ума сойти! – ахнула Даэрбет, от удивления слегка приподнявшись. – Так мама и Анамбрибейль были лучшими подругами?
Леголас хотел было сказать "да, конечно", но тут задумался.
– Я бы не сказал, – произнес он наконец. – Их многое связывало, и понимали они друг друга лучше, чем кто бы то ни было, но все же… Нет, я бы не назвал их лучшими подругами. У них было много общего, но их и многое разъединяло. Ты знаешь, – улыбнулся он, – я вдруг понял, что Мэтувиэль никто из нас не понимал. Она была какая-то… Странная, чужая. Не такая, как мы. Ее любили за красоту и независимость, но не понимали. Наверное, временами ей бывало очень одиноко…
===========================================
Млин, только сейчас поняла, какая же трагичная судьба у Мэтувиэль
И вот кста-ати! Никто не ответит мне на вопрос, почему эльфы не держали домашних животных? Мне вспоминаются собаки-гончие, и разумеется лошади, но вот именно домашние... Их не было. Почему?