Одним из познавательных откровений "Битвы пяти воинств" стало то, как часто в этом фильме используются разрушительные удары головой, я насчитываю как минимум семь таких кейсов использования головы не по ее прямому назначению. Голова каменной статуи гнома, разрушающая мост. Тролль, головой пробивающий каменную стену осаждённого города. Даин, выводящий из строя орков ударами головы. Олень Трандуила валит орков с ног бодая их головой. В расширенной версии Бифур, вступаясь за Бофура, ударом головы пытается нокаутировать орка. Леголас головой тролля-инвалида разрушает башню, наводя ею мост через пропасть. Беорн головой раскидывает орков. Это проходит красной линией сквозь всю картину, знаменуя и подчеркивая одну из ее основных тем: безумие. Которое должно рано или поздно прийти к просветлению, например, в сцене исцеления Торина.
Помню в 2014 сцена мне не слишком-то зашла. Показалась какой-то сценарно ленивой, что ли. Какие-то голоса, какие-то видения, и сразу исцелился. Теперь я считаю эту сцену одной из лучших в фильме, возможно ярчайшей иллюстрацией визионерства Джексона.
Первое что лично мне приходит на ум когда пересматриваю эту сцену – знаменитый финал "Унесенных ветром", когда в минуту отчаяния в памяти Скарлетт О’Хара проносятся голоса людей, говорящих о том, что у неё есть Тара, нечто подобное Торин испытывает здесь когда вспоминает окружающих твердящих ему, что вообще-то он пришел защищать Эребор, а не купаться в золотых горах.
За всю эту весьма продолжительную сцену с видениями в золотом зале Торин моргает один-единственный раз: когда вспоминает слова Двалина "Это Торин, сын Траина!". Точно так же он сморгнул на словах "сын Траина", когда Гэндальф ему сказал "[Пока что ты ведешь себя не так как подобает королю под горой]
Торин сын Траина" и так же сморгнул на словах "сын Траина" в той самой сцене где Двалин представляет Торина бургомистру "[это вам не какой-то преступник]
это Торин, сын Траина". Такая вот фишка, но американские киноакадемики, которые раздавали актёрские номинации, к сожалению её проморгали:-)
Второй интересный момент: освещение. Когда Торин бродит по залу с золотым полом можно видеть очень драматичный вариант киароскуро когда свет попеременно освещает одну а затем другую половину лица, причем тут это попеременное скользяще-мерцающее освещение даже в той или иной мере обуславливается окружением, тк у него на лице отражаются отсветы от неравномерно облитых золотом участков колонн и золотых клякс на них когда он проходит мимо них, по изобретательности напоминает освещение в некоторых сценах из классических фильмов
типа "Портрет Дориана Грея"или
кое-то из "Блэйд Раннера", когда интересный вариант освещения лица являлся не просто отдельно взятым из ниоткуда художественным эффектом, но и был результатом своеобразной обстановки интерьера
Третий интересный момент, когда он вспоминает что он сын Траина сына Трора и что "зараза свела с ума" его деда в этот момент он располагается в части зала где висят фамильные гобелены, а вот когда появляется видение с драконом под золотым полом мы видим позади Торина ту самую часть зала со строительными лесами где ранее была каменная форма гнома.
Сцена оставляет глубокий отпечаток на всем фильме, ведь когда Торин опрокидывает Азога под лед и следует за его уплывающим телом, чувствуется явная параллель с этими переживаниями: дело не только в том, что на этот раз Торин не намерен упустить Азога как сделал это после сражения у димрильских ворот, но и в том, что он хорошо помнит как из-под его хитроумной ловушки выскочил Смауг и Торина явно преследуют призраки этого видения перед просветлением в котором под ним разверзнулся пол, что таки воплотилось в сражении с Азогом.
Как известно, всю сцену с облитым золотом Смаугом и его выпрыгиванием из золотого пола Джексон придумал за несколько недель до сдачи фильма, и сцена просветления Торина в комнате с золотым полом так же стала плодом импровизации – так одна импровизация породила другую, и мне очень нравится, что совместными усилиями Ричарда, Питера и кудесников из Wetы финальная сцена второго фильма получила столь мощное развитие в третьем, а не оказалась просто отсылкой к золотому дракону с броней из сокровищ.