[Кэм]

Вот новый кусок, только не особо пугайтесь прочитанному...

===========================================
Леголас хотел было сказать "да, конечно", но тут задумался.
– Я бы не сказал, – произнес он наконец. – Их многое связывало, и понимали они друг друга лучше, чем кто бы то ни было, но все же… Нет, я бы не назвал их лучшими подругами. У них было много общего, но их и многое разъединяло. Ты знаешь, – улыбнулся он, – я вдруг понял, что Мэтувиэль никто из нас не понимал. Она была какая-то… Странная, чужая. Не такая, как мы. Ее любили за красоту и независимость, но не понимали. Наверное, временами ей бывало очень одиноко…
Даэрбет повернулась набок, зарылась в одеяло. Леголасу не нужно было смотреть на нее, чтобы понять, что она грустит. Повисла тишина, которую никто из них не намеревался нарушать. Вдруг она приподнялась и взглянула ему прямо в глаза:
– Расскажи о своей матери.
Просьба была неожиданной. Несколько секунд он не двигался, собираясь с мыслями.
– Я ее совсем не помню, – признался он наконец. – Она покинула нас, когда я был совсем маленьким, и отец нечасто рассказывал о ней. Но я много слышал, как о ней говорили другие.
– И что же?
– Что она была доброй, справедливой, преданной женой и матерью, что она умела решать проблемы и мирить врагов. Но ей не хватало силы воли отца и деда… Вот Лоссэтаэн умела командовать, но ей не хватало материнской мягкости.
Лоссэтаэн. "Снег гор". Даэрбет впервые слышала это имя. Легко прочитав вопрос на ее лице, Леголас ответил:
– Это моя сестра. Точнее, она могла бы стать моей сестрой, но умерла за двести лет до моего рождения. Знаешь… когда она только родилась, в начале Второй Эпохи… Ороферу было видение. Он предсказал, что отправится в Чертоги вскоре после нее. Так и вышло. Это было в те времена, когда собирался Последний Союз. Гил-Галад бросил клич среди эльфов, и в Великом Зеленолесье она была первой, кто откликнулся. Войско повел Орофер, Трандуил и Лоссэтаэн с ним, а мама осталась дома. И сестра погибла, не успев дойти до Мглистых гор и воссоединиться с войсками Гил-Галада и Элендила. Погибла по пути, глупо, случайно, натолкнувшись на волколаков. А через пять лет на суд Намо отправился и дед. Дальше ты знаешь… Мы победили, но дорогой ценой: меньше чем треть нашего войска вернулась. И никто из них, ни отец, ни кто-то еще, не рассказывал, что видел в Черной Стране. Но настала Третья Эпоха. Враг, как нам казалось, был повержен, наши земли восстанавливались, люди основывали новые королевства… Тогда счастье и благополучие на время вернулось к нам, и много эльфов было зачато в те дни, в том числе и я.
"Он опять говорит красивыми певучими фразами," – подумала Даэрбет. "Но сколько же в его голосе печали, теперь, когда он рассказывает о жизни своих близких. А сколько он при этом утаивает – одному Единому известно. О его матери, к примеру – сколько слез она пролила, прежде чем решилась завести еще одного ребенка?"
Чтобы сменить тему, она спросила:
– А твоя сестра… Какая она была?
– Это не расскажешь в двух словах, – усмехнулся он. – Сильная, смелая, умная… И высокая, как дед и отец. Про Орофера и Лоссэтаэн говорили, что они больше напоминали отца и дочь, чем деда и внучку. Самая знатная невеста Средиземья Второй Эпохи… К ней сватался сам Келебримбор, но она его отвергла. Она много читала, знала древние сказания и легенды, вела беседы с Гил-Галадом, свободно говорила на языке наших западных родичей… И все это – блестящий ум, золотые волосы, доблесть, равная мужчинам, пропало, сгинуло в одночасье…
Голова отяжелела, глаза закрывались. Всадница на гнедом жеребце, в изумрудном тяжелом бархате, расшитом золотыми нитями, с гордой осанкой и горящим взглядом, чертами лица напоминавшая Леголаса… Она достает меч и что-то кричит. Копны золотых волос не рассыпаются, они окружают ее пушистым сиянием, серые глаза пристально всматриваются в даль. Вдруг конь оступается, что-то налетает сзади, и омерзительная морда клацает клыками совсем близко. Страх, ненависть, боль… А потом – темнота.
Она очнулась от звука кочерги по дну очага – Леголас вычищал золу.
– Спи, – сказал он, даже не оборачиваясь в ее сторону. Выглядел он усталым и грустным, и был явно не расположен к дальнейшим разговорам. Ей хотелось сказать ему что-то теплое, ободряющее, чтобы разрядить обстановку, но подходящие слова не шли на ум. Вместо того она попросила воды. Он заглянул в ведро с колодезной водой и зачерпнул в чашку. Даэрбет сонно посмотрела на лавку, покрытую овечьей шкурой, где Леголасу предстояло провести ночь.
– Леголас… – произнесла она, принимая из его рук чашку. И внезапно покраснела: – Кровать Радагаста достаточно широкая. Ты… Ты устал за день, а я отдохнула, а завтра приедет Радагаст и снова прогонит тебя в сарай… сегодня ты можешь лечь рядом.
На ее удивление, возражений не последовало. Он посмотрел на лавку, потом прикинул размеры постели мага… и кивнул.
– Это хорошая идея. Мы и вправду поместимся. Только я отодвину тебя немного к стенке, ты укроешься своим одеялом, а я лягу на матрас и поищу какой-нибудь плед.
Так и сделали. Удостоверившись, что ей тепло и удобно, эльф лег рядом, с края кровати. Даэрбет предложила ему одну из подушек, но Леголас отказался. Он лег на левый бок, спиной к ней, а она доверчиво уткнулась носом в его плечо. Так их и застал вернувшийся поздно ночью Радагаст.