|
Очень добрая жуткая язва :)
Регистрация: 27.01.2016
Адрес: Мой адрес – Фантазия, Сказка – мой дом
Сообщений: 11,905
Лайки: 30,563
|
Цитата:
Сообщение от Slavyanka
За Незнакомку соглашусь, но лицо нифига не ее 
|
Слав, она там просто губы втянула, затаившись, явно за кем-то следя или прячась от кого-то, потому и лицо исказилось.
(барабанная дробь) Дамы, не прошло и полгода представляю вашему вниманию наш с Бриту перевод аудиоинтервью потому что видео зажали с подкаста Radio Times на фестивале PPA, который записывали 09.05.2023. Завтра я перезалью ролик и закину перевод в титры, а пока выкладываю текстом.
Подкаст Radio Times, Керри-Энн Тейлор с Ричардом Армитиджем, 9 мая 2023 года
Часть 1
КТ: Добро пожаловать на подкаст Radio Times вместе со мной, Келли-Энн Тейлор. В этой серии подкастов я еженедельно сажусь на диван Radio Times с разными гостями-знаменитостями, чтобы обсудить все, что происходит по телевизору. Что они смотрят? Где они это смотрят? И с кем они смотрят? Каждую неделю мы заглядываем в жизнь моих гостей через призму телевизора и с удобного места на их диванах. Также мы углубляемся в их собственную блестящую карьеру на экране.
Финал нашей серии подкастов Radio Times мы записываем в прямом эфире на фестивале PPA (аплодисменты зрителей). Напротив меня на диване "Радио Таймс" сидит британский актер и писатель Ричард Армитидж. Вообще-то Ричард не нуждается в представлении, и, если честно, его карьера настолько глубока и разнообразна, что ее довольно трудно описать вкратце. Он сделал себе имя в роли Джона Торнтона в сериале ВВС "Север и юг". За этим последовала блестящая карьера как на британском телевидении, так и на международном, особенно после его роли Торина Дубощита в "Хоббите" Питера Джексона. Однако в настоящее время он стал притчей во языцех благодаря роли в эротическом триллере канала Netflix "Одержимость". Ричард, привет!
РА: Привет! Мне нравится, что ты называешь это диваном. Это больше похоже на жесткий стул.
КТ: Да, a еще я забыла, что эти камеры включены. Теперь я просто лгунья.
РА: Ладно, отныне это просто диван. Поехали.
KT: Итак, давай забудем об этом диване и расскажем о диване у тебя дома.
РА: Мой не совсем такой как этот.
КТ: Какой вид открывается с дивана у тебя дома?
РА: Я не могу тебе этого сказать, потому что тогда ты сможешь точно выяснить, где я живу. Так что...
КТ: Это прозвучало реально жутко.
РА: У меня... На самом деле это не диван. Я часто сижу в кресле Имса, с которого открывается почти круговая панорама Лондона, но я не скажу тебе, какой именно вид.
КТ: Хорошо. А телевизора нет?
РА: Это место, где я пишу. Да, там где-то есть телевизор, но он редко включается.
КТ: Значит, большую часть времени ты пишешь.
РА: Это кресло для письма, размышления и заучивания реплик.
КТ: (Задумчиво) Кресло для заучивания реплик... А реплик-то много приходится заучивать.
RA: Много.
КТ: Если ты все-таки изредка включаешь телевизор, что смотришь?
РА: Что касается просмотра залпом, то, по-моему, совсем недавно я смотрел "Плохих сестер". Там снимается кое-кто из моих друзей и знакомых. И я большой поклонник Шэрон Хорган, так что это было на первом месте в моем списке. В качестве "грешного удовольствия" и небольшого эскапизма я очень люблю кулинарные шоу про выпечку. Мне немного нравится дизайн интерьера. Я люблю "Логово драконов" [бизнес реалити-шоу]. Мне нравятся видео, где люди занимаются творчеством к различным праздникам. Так что...
KT: Ага.
РА: Вот такие вещи я... [смотрю]
КТ: И, честно говоря, эти форматы сейчас повсюду, потому что они привлекают аудиторию.
РА: Да.
КТ: Когда работаешь в киноиндустрии, где у тебя наверняка много-много друзей-актеров, чувствуешь ли ты обязанность смотреть передачи с их участием?
РА: Да, если не хочется лгать и притворяться, что ты смотрел, улыбаясь и говоря: "Да, мне понравился этот эпизод с собакой". А они тебе в ответ: "Там не было никакой собаки".
КТ: "Там не было никакой собаки".
РА: Так что, да, я... Нет, я тоже... Потому что, зачастую, тебе с ними еще и работать. Но, да, знаешь, мы все стараемся поддерживать друг друга. Мы наблюдаем за работой друг друга. Да.
КТ: Ладно. А что заставляет тебя выключить телевизор?
РА: Вообще-то нет такого. Не думаю... Возможно, ты возненавидишь меня за то, что я это говорю. Я думаю, что после, двух с половиной лет, проведенных в Средиземье, меня уже не так сильно тянет к фэнтези.
КТ: Я абсолютная фанатка.
РА: Я это видел. Я в этом участвовал. Это не мое.
КТ: Ага. Ясно. Что предпочитаешь перекусить и выпить во время просмотра телевизора?
РА: Вероятно, это будет бокал шампанского и немного соленых орешков.
КТ: Хорошее сочетание. Мне нравится.
РА: Это опасно.
КТ (смеясь): Да нет. Совершенно нормально.
РА: Покрытые шоколадом соленые орешки.
КТ: Мило. Прекрасно. Здорово. Итак, в следующей части беседы мы вернемся в твое детство и посмотрим на него через призму телевидения. Итак, твое первое воспоминание о телевидении?
РА: Мне притвориться, словно я на кушетке у психотерапевта?
KT (смеясь): Ага.
РА: Я думаю, что моим первым телевизионным воспоминанием, вероятно, был сериал Crossroads Motel ["Перекресток"/Мотель на перекрестке] на ATV. Им увлекалась моя мама, и я просто сидел и смотрел его вместе с ней. Поэтому, когда вышел мини-сериал от ITV "Нолли" с Хеленой Бонэм Картер, я посмотрел и подумал: "Это мое детство" [Сериал об актрисе Ноэль Гордон (Нолли), исполнившей главную роль в "Перекрестке"]. И кстати, я ходил на постановку "Цыганки", в которой она [Ноэль Гордон] участвовала, в театре ТЦ "Хеймаркет" в Лестере. Это также был мой первый опыт приобщения к театру и встречи с выдающейся звездой на сцене. Так что да, для меня весь этот сериал действительно как бы заключил в себе что-то из моего детства.
КТ: Когда тебе в голову пришла идея, что ты хочешь стать актером?
РА: Вообще-то довольно поздно. Я начинал в музыкальном театре, потому что посещал уроки чечетки, когда был совсем маленьким, а затем занимался этим в училище в Ковентри. Итак, я как бы изучил все аспекты пения, танцев и музыки и отправился в музыкальный театр. Однако желание стать актером пришло ко мне гораздо позже. Когда мне было 23 года, я понял, что нахожусь в неподходящем месте для своего темперамента. Поэтому я поступил в ЛАМДИ и прослушал курс классического актерского мастерства, потому что тогда я точно знал, чем действительно хочу заниматься, а что мне не подходит.
КТ: Да, потому что я когда-то читала, что, работая в театре, ты заметил, что люди, которые получали главные роли или прославляли собой театры, имели громкие имена. Именно тогда ты решил заняться телевидением?
РА: Не совсем. Это было больше связано с коммуникабельностью, необходимой для артиста музыкального театра. Это люди особого свойства. Они наделены невероятной способностью развлекать. А я себя таковым не чувствовал. Я чувствовал себя как бы интровертом, производящим впечатление экстраверта. Поэтому я хотел стать тем, кто может влезть в шкуру другого человека и познать миры, принадлежащие другим людям, вместо того чтобы выставлять себя напоказ. Мне нужно было больше, чем участие в хоре.
КТ: Как ты прорвался туда? В ходе таких бесед мне всегда кажется интересным, когда кто-то вроде дамы Эммы Томпсон говорит: "О да. Что касается меня, то я всегда боюсь, что телефон перестанет звонить". Итак, как ты это сделал?.. Когда ты делал первые шаги, у тебя был запасной план или идея заняться чем-нибудь в дополнение к этой работе?
РА: Я никогда не воспринимал это как "прорывание". Чтобы получить свою первую работу, я изучал страницы театральной газеты в поисках открытых прослушиваний и занимал место в очереди на улице. Но мне пришлось стоять в очереди, где находились люди без профсоюзных карточек, потому что у меня ее не было. Пришлось потихоньку прокладывать путь, целью которого было получение профсоюзной карточки. Поэтому я пошел работать в цирк в Будапеште, чтобы получить её. И потом, после 5 лет прослушиваний для "Кошек", например, я наконец-то попал в состав этого спектакля в качестве дублера и все пошло своим чередом. Но дело было в том, что приходится постоянно суетиться. Ты всегда, даже сейчас, продолжаешь бороться за работу, должен проявить себя, записывать кинопробы, что бы то ни было. И я думаю, что заслужить роль – это то, что… Это совершенно особенное чувство, когда тебе звонят и говорят: "Роль твоя, и ты ее заслужил". Я не думаю, что это [чувство] когда-нибудь пройдет.
КТ: И ты по-прежнему в какой-то степени чувствуешь это сейчас?
РА: Чувствую. Чем старше становишься, тем больше начинаешь... По мере того как твой мир начинает сужаться, потому что [кино]индустрия – это в основном спорт для молодежи, возможности [с возрастом] сужаются. Но мой творческий потенциал вырос, так что мой мозг, мои устремления и кругозор распространились на другие аспекты.
---------- Сообщение добавлено в 01:01 ---------- Предыдущее сообщение было в 00:58 ----------
Часть 2
КТ: В течение своей карьеры ты снимался в сериалах и в довольно продолжительных проектах, и мне интересно, меняет ли это твой следующий выбор? Испытываешь ли ты когда-нибудь страх подписаться на нечто очень долгое, мол, а вдруг это не окажется таким привлекательным и интересным [как казалось поначалу], или тебя всегда привлекает длительный проект, потому что это своего рода стабильность?
РА: И то, и другое. И мне нравится тот факт, что ты спросила: "Каким будет твой следующий выбор?" Потому что существует ошибочное представление о том, что актеры очень легко могут выбирать, где они хотят сниматься. А я сказал бы, что на 98% предложений о работе я отвечаю "да".
KT: Мило.
РА: Есть сценарии, которые, по моему мнению, мне не подходят, но я не... Я никогда не беспокоился, что стану заложником одного образа, и мне всегда по-настоящему нравились сериалы, в которых я снимался долгое время, хотя я никогда не снимался в сериалах дольше 3 сезонов. Но я бы хотел поучаствовать в действительно долгоиграющем шоу, где создаешь персонажа на протяжении 7 или 8 сезонов. И это именно то, над чем я работаю в данный момент и присматриваюсь как продюсер. Все проекты, которые у меня есть, они такого типа… основываются на 10 или 11 книгах, поэтому могут затянуться надолго. Так что это то, о чем я...
КТ: [Думаю, что] Это может быть проект для меня.
РА: Это может быть проект для меня.
КТ: Это может быть проект для меня и вопрос [об участии в долгоиграющем проекте] будет закрыт. Давай вернемся к началу твоей карьеры. В 2004 году ты получил главную роль Джона Торнтона в сериале ВВС "Север и юг". Как этот опыт повлиял на твою карьеру? И я думаю об этом также через призму освещения событий, потому что, когда тебя катапультируют в некое национальное, глобальное сознание в один момент, и особенно в твоей первой большой роли, когда люди, возможно, подходят к тебе на улице или узнают тебя, на что это было похоже? И потом, на что это было похоже не только с точки зрения карьеры, но и с точки зрения известности?
РА: Ничего из сказанного тобой не произошло. Я думаю, это лишь кажется, что так происходило, но это не так... Я думаю, возможно, если бы мы… если бы все происходило сейчас, сериал, вероятно, ушел бы на стриминговую платформу и имел бы гораздо более широкую аудиторию. Но он вышел на ВВС и только на ВВС. В то время не существовало социальных сетей. Не было никаких планов насчет DVD. Так что единственный момент, когда я по-настоящему понял, что сериал имеет успех, это когда позвонил мой агент и сказал: "ВВС планирует выпустить DVD". Тогда я подумал: "О, должно быть, мы что-то сделали правильно". И тогда мерилом его [сериала] успеха стало то, что ВВС снова наняла меня сниматься в "Робин Гуде", а затем снова наняла меня сниматься в "Призраках". Так что я... Про себя я думаю: "Ладно, [значит] сериал был успешным для них". Но с точки зрения узнаваемости на улице, на самом деле этого не произошло. Наверное, потому, что я не хожу все время и всюду в огромной шляпе.
КТ: Это чистая правда. Если честно, когда ты сказал, что беседа состоится, – и это прозвучит очень невежественно – я...
РА: ...не имела понятия, кто я такой?
KT (хохочет): Конечно нет. Гай Гизборн, “Робин Гуд”. Это была моя эпоха!
РA: Лошадь стоит на улице.
КТ: Я не могла поверить, что ты снимался в "Хоббите". Из-за протезного грима я подумала: "Нет, это не тот же самый человек". Сейчас я задаюсь вопросом, особенно с учетом роста популярности социальных сетей, как ты и сказал, мне интересно, изменилось ли за время твоей карьеры освещение событий в СМИ. Потому что раньше, возможно, ты мог бы создать профиль или о тебе могли написать статьи, обзоры твоей работы. Но сейчас, с ростом социальных сетей, разрыв между тобой и твоими поклонниками – а, судя по ним [соцсетям], ты знаешь, что у тебя есть очень преданные поклонники. Изменился ли этот разрыв, и не кажется ли это странным, что теперь информация исходит и от тебя, а не только на почтенном расстоянии [из СМИ]?
РА: Да, мне потребовалось очень много времени, чтобы освоить социальные сети. Помню, как-то раз я входил в состав какой-то экспертной группы, и там был Марк Гэтисс, и они говорили о Твиттере, а я такой: "Что такое Твиттер?". Он чуть не подавился своим кофе. Понятно, что он уже пользовался им, а я – нет. И я почувствовал себя... Я не был уверен, что это мне подходит, потому что не очень-то люблю говорить о себе. Мне нравится говорить о работе, которой я занимаюсь. Но, разумеется, приходится идти в ногу со временем, и использование социальных сетей для продвижения того, что ты делаешь, становится договорным обязательством. Итак, я освоил их все, но рассматриваю их как профессиональный инструмент. Для меня это как... рекламный щит для работы, которую я делаю. Поэтому я не провожу там много времени, не часто публикую, читаю мало комментариев и не особо комментирую сам. Я захожу, сообщаю, что я делаю, а потом ухожу, потому что, знаешь, я провел полжизни без этого, так что не считаю это обязательным для себя. Я не думаю, что рецензии пишутся для того, чтобы я их читал, поэтому я их не читаю. Я думаю, что комментарии тоже не обязательно предназначены для моих ушей. Понимаешь, это лишь для того, чтобы люди могли вместе обсуждать то, что им нравится. А сам я как бы выхожу из комнаты.
КТ: Давай поговорим о международном успехе. Потому что, несмотря на твои слова, я думаю, что после твоего появления в "Хоббите", скорее всего, что-то изменилось. Возможно, это изменило ход игры. В смысле, не только с точки зрения отношения СМИ, но и с твоей точки зрения на международном уровне. Ощущается ли работа по-другому? Когда ты появляешься и работаешь на такой съемочной площадке [как в "Хоббите"], должно быть это ощущаться совсем по-другому, чем на съемках драм на ВВС.
РА: Да. И это довольно пугающе, когда попадаешь в такую колоссальную махину, с такой вереницей "Оскаров", которые получил "Властелин колец", и с такой шумихой вокруг. Это было довольно страшно. И долгое время я просто боролся с осознанием своего места в том мире.
KT: Ага.
РА: И вот ты сидишь за ужином с Питером Джексоном, Филиппой и Фрэн, а также руководителями Warner Brothers и New Line Cinema, и я такой: "Мне здесь не место". Но затем, разумеется, я просто склонил голову и выполнял свою работу так хорошо, как только мог, а остальное предоставил [решать] другим людям. Но кто-то недавно в интервью сказал мне, мол, “Должно быть, вам казалось, что мир – это ваша устрица”, но на самом деле такого [ощущения] никогда не было. Потому что я ответил: "Может быть, так оно и было, но устрица медленно закрывается", потому что абсолютно каждый актер, находящийся на подъеме, всегда затем будет испытывать спад. Телефон не будет звонить так часто, дама Эмма Томпсон. Вероятно, для нее это нормально. Но таким образом, да, я был... я просто, знаешь, часто щипал себя и никогда до конца не верил во всю эту шумиху. Но, знаешь, мне нравилось играть эту роль. И это была книга, которую я читал в детстве, снова, и снова, и снова, поэтому... Для меня это было очень важно, и я никогда не говорил… Понимаешь, я всегда буду дорожить этим.
КТ: Я также думаю, что когда ты получаешь подобную роль, очень важно задаться вопросом, что ты хочешь делать дальше. Потому что, я уверена, тебе могут приходить сценарии, которые, возможно, не соответствуют тому, чего ты хочешь как актер.
РА: Да, часто имеет место своего рода коммерческий посыл, который звучит так: "Это принесет кучу денег. Это будет иметь большой резонанс". Но я могу честно сказать, что я никогда не брался за работу, основываясь на деньгах. Я всегда брался за работу, потому что хотел ее выполнять, или был кто-то, с кем я хотел работать, или это был персонаж, которого я действительно хотел сыграть. Я всегда немного удивляюсь, что мне все равно за это платят. Знаешь, как я всегда думаю? Не могу поверить, что тебе платят за то, что ты любишь. Так что, на мой взгляд, мне по-настоящему помогает тот факт, что я никогда не зацикливаюсь на финансах. Я оставляю это другим людям.
КТ: Ага. А потом ты все-таки вернулся в театр, и это такие беспрецедентные пять звезд, о которых вспоминаешь, даже когда смотришь трейлер, и это невероятно. Так было с "Суровым испытанием". Было ли тогда ощущение, что ты делаешь это с расчетом на то, что когда-нибудь будешь больше посвящать себя театру?
РА: Да. И я сожалел о том, что был очень сосредоточен на телевидении. Мне хотелось бы играть по спектаклю каждый год, но я этого не делал. Прошло около 10 лет с тех пор, как я в последний раз носил копье в "Шекспировской компании". Люди знали меня по телевидению, но театр был тем местом, где я начинал, и мое сердце в действительности было именно там. Так что планка была довольно высокой. У людей были ожидания, так что мне пришлось их оправдывать... И я пока не знал, на что способен на сцене. Потому что ты сбиваешься с ритма, ты не знаешь, подготовлен ли ты вокально и сможешь ли выдерживать этот высокоэмоциональный график каждый вечер. Но это было совершенно невероятно. И мы с Яэль Фарбер все еще обсуждаем возможность снова поработать вместе над чем-нибудь.
КТ: Я всегда удивляюсь... В данный момент в Вест-Энде идет множество постановок с по-настоящему громкими именами, и мне интересно, каково это – полностью посвятить себя [cпектаклю]. Я посмотрела "Маленькую жизнь". Не знаю, видел ли ты ее в театре Гарольда Пинтера. В ней участвуют Джеймс Нортон и Омари Дуглас, и это было потрясающе. Но я подумала: как, черт возьми, возможно делать это вечер за вечером в течение 12 недель? Разве это не становится физически утомительным?
РА: Да, это так. И именно для этого и нужен репетиционный зал. Чтобы реально подготовить себя к повторению, набраться выносливости, чтобы делать по 8 спектаклей в неделю, держа в накале свои вокальные данные и эмоциональные способности. Вот почему это довольно сложно для людей, у которых нет опыта театральной практики или которые не проходили обучение в соответствующем учебном заведении. Ввязаться в это дело и выполнить его – серьезная задача. И если не считать страха перед сценой, одна только техническая способность повторяться раз за разом – это настоящая гора, на которую нужно взобраться. Когда я подошел к концу 12-недельного показа "Сурового испытания", мне казалось, что я не смог бы сыграть больше ни одного спектакля.
KT: Да.
РА: Я словно рухнул на колени.
Последний раз редактировалось Ketvelin; 10.12.2023 в 16:38.
|