[АРктика]

Будем ползать вокруг него как портные в Администраторе)) Главное, заранее приковать, а то я читала откровения его стилиста, она упоминала, что Том ненавидит примерку и подгонку костюма перед выходами и всегда старается смыться с них как можно скорее.

Бедная Иллария! Интересно, чего это он ее (примерку, в смысле, не Илларию) так не любит?)) Иголками колют нежные места?

Над чем задумываешься, мистикой или хэппи-эндом? Если что, я двумя руками за версию, где Алан не соперник сэру Томасу от слова совсем.

Над финалом. Алан у меня вообще закадрово, я даже в фильме не вижу его противником Шарпу можно ли сравнивать домашнего Мурзика и породистого холеного кота-пантера?)) Я знаю, как нужно повернуть, не знаю только, насколько это выйдет. И все, блин, оттягиваю, оттягиваю финал... Но... продолжаем пороть чушь и она визжит от боли Правда это еще не самый финал))

Случай в день рождественского обеда не нарушил покой отношений Томаса и Эдит по одной простой причине: они просто старались не вспоминать о происшедшем. На просторах Аллердейла они все также были практически неразлучны и после Рождества, и после Нового года.
Камин в поместье теперь горел постоянно, необычно живо и ярко, и рядом с ним супруги так часто любили проводить вечера. Эдит читала мужу наброски, которые она сделала для второй книги, а он… Он был самым внимательным и нежным слушателем, которого только можно пожелать автору. Кажется, ее грезы о добром муже, спасении и чистой душе и излечении раненных птиц (да, именно это делала героиня ее нового романа в одном из отрывков) воплотились точно по мановению волшебной палочки, если бы таковая существовала.

В один из таких вечеров, делая пометки в рукописи, она задумчиво сказала Томасу:

— Я так подумала…

Он ненадолго отвлекся от созерцания огня в камине.

— Что, дорогая?
— Я знаю теперь, что такое муки любви, боль и потери. Я слишком хорошо это понимаю. Но здесь и сейчас я так счастлива, что не верю ни в боль, ни в страдания. Особенно когда ты сидишь так близко от меня. Никто не сидел рядом со мной так близко, чтобы я могла протянуть руку и дотронуться до него. Думая об этом, мне хочется писать что-то радостное и доброе.

Томас мягко улыбнулся в ответ. В этот момент мимо, со стороны лифта, прошел Эдвард с глубоко шокированным и обреченным видом, и поднялся наверх. Занятый гитарой молодой хозяин не обратил на слугу никакого внимания. Тот постоял наверху, развернулся и пошел вниз, на кухню, где хозяйничала миссис Фэрли. У камина тем временем раздался голос Томаса и веселый смех молодой хозяйки.

— Ты что-то не в себе, старик. Что стряслось? — миссис Фэрли посмотрела на вошедшего. Эдвард тяжело вздохнул и сцепил вместе руки. И решился поднять глаза на экономку.
— Значит, попросил меня молодой хозяин спуститься в склеп, отнести букетик ранункулюсов усопшей леди Люсиль. — начал он, и снова замолчал.
— Так?
— Захожу я — а она лежит там… сдвинулась со своего ложа… а глаза открытые…

Миссис Фэрли инстинктивно прижала руку ко рту, потом недоверчиво покосилась на рассказчика.

— Врешь!
— Да ради всего святого, нет! 



Бутыль с валерианкой не замедлила появиться на кухне. Миссис Фэрли протянула Эдварду чашечку.

— Пей!



Тот послушно выпил все одним глотком.

— Я-то ей глазки закрыл. Поправил, как и лежала. И… привязал букетик. И руки тоже… Матильда, я не знаю, как сказать хозяину-то про это… Я знаю, леди Люсиль строгая была к нам, но я это сделал совсем не из того, понимаешь… 



Миссис Фэрли закивала.

— За хозяина с хозяйкой страшно. Да и за наши головы. — проговорила она задумчиво.
— Вот и я о том же. — согласился Эдвард.
 

---------- Сообщение добавлено в 17:05 ---------- Предыдущее сообщение было в 17:04 ----------

Но на басурманском, да еще стихи, да еще вагон устаревших слов... Не, я на такие подвиги не способна.

А я как лингвист уже неровно дышу. Где был Том, когда я страдала на парах по английской литературе?!)