Просмотр отдельного сообщения
Старый 01.02.2024, 22:16   #80394
АРктика
Always have been. Always will be. (c) Loki
 
Аватар для АРктика
 
Регистрация: 26.10.2021
Адрес: The sacred of the most sacred timeline
Сообщений: 8,420
Лайки: 14,187
Цитата:
Повесточка хрустит на зубах, но здесь кое-как обоснована, поэтому с трудом, но переваривается.
А чем она обоснована? Тем, что "от любви своей загадошной" псих стал всех вокруг убивать? Причем нам-то не объяснили, как подростки связаны с тем полицейским. Или с Валландером.
Или только потому что они полицейские, потому они со всеми связаны?

А еще мне было забавно, что дочь Валландера, как минимум 25-летнюю барышню, называют подростком. Но до меня потом дошло - ее странный макияж как раз призван подчеркнуть ее подростковость)

Цитата:
С третьего сезона Валландер будет рефлексировать в одиночку.
Да, меня предупредили. Но кто сказал, что я буду смотреть третий? Хмурой физиономией Всеотца я уже наелась за первый сезон)))
Плюс к тому - мне кажется, или нет? - серии построены немного однотипно.

Цитата:
Все-таки она была в третьей серии. А мне почему-то показалось, что прямо в первой. Зато в конце лапка всех спас. Повел себя как настоящий полицейский, хотя впервые оказался в такой серьезной ситуации.
Надо было это видеть))) Ой, поэзия)))
Так странно его героя видеть таким немножко несуразным на экране и совершающим странные поступки, от которых начальство очень выразительно на него косится

Цитата:
Создатели сериала свою работу сделали, теперь наша очередь.
А так как нас, зрителей, больше, чем создателей, мы, ясное дело, смыслов нароем и больше и глубже
Помнится мне, при первом просмотре я вообще ничего не поняла и меня жутко бесила Сильвия. После Томовью все немного расставилось на свои места. Но невзирая на это мне также интересно читать отзывы и подробный анализ. Так что продолжайте)))

А вот пару глав истории, о которой я как-то говорила, что в ней у меня появится Локи.

I

Размеренные дни Агнесс Бонневиль оборвало одно-единственное сообщение. Оно же заглушило все тревоги и заботы дня. Лишь клик по присланной подругой ссылке, и…

«Сегодня трагически оборвалась жизнь одного из самых известных и перспективных актеров…» — сухим и будничным языком сообщал автор статьи. Прикрепленная дальше фотография заставила молодую женщину вздрогнуть и судорожно сглотнуть. 



Бертран! Конечно, она помнила эти большие синие глаза, из которых просто не могла уйти жизнь, потому что он сам был жизнь, любовь, свет…


Агнесс вышла из мессенджера. Ввела его имя в поисковике. «Что?..» Дата и место рождения, дата и место смерти… Вместо последней даты значилось сегодняшнее число. Этого не могло быть. И не должно было быть. Но было.

…День проходил как в тумане. Пальцы девушки быстро бегали по клавиатуре, составляя черновик отчета, а перед мысленным взором стоял он. Как живой. Как будто не было пяти лет расставания, переезда из Парижа в Гренобль и тихой жизни вдали от столицы.

Бертран Ульель, что ты со мной сделал?..

Да только ли со мной?

Она прекрасно помнила их знакомство одним осенним днем на съемках в Париже. Ее героине предстояла трехминутная сцена с его героем, и Агнесс, новичок на съемочной площадке, настолько нервничала поначалу, что не могла вымолвить и слова. Хотя наверняка она одна-единственная прочла сценарий за месяц до съемок и знала все реплики и сюжетные повороты наизусть. 



Она вспоминала, как брела со съемок, едва ли заслышав, как костюмерши обсуждают ее, ловя насмешливые взгляды молодых актрис…



— Кофе? — путь ей вдруг преградил Бертран, протягивавший ей закрытый пластиковый стакан. В другом мире и в другой ситуации Агнесс конечно, отказалась бы. Но тогда она просто молча взяла кофейный стаканчик, поблагодарив своего визави сдержанным кивком. Слово за слово - и началась беседа. Агнесс, дрожа от волнения и разочарования, рассказывала собеседнику свои эмоции и чувства во время репетиций. Умолчала только о том, как было тяжело выдерживать взгляды окружающих женщин, которые, казалось, предвещали ей позор и больше ничего - хоть и мнительной она была, но гордой. Бертран утешал и давал советы. А потом, только они собирались расходиться - вдруг привлек опешившую молодую женщину к себе и открыто, не таясь, поцеловал в губы. Ей тогда показалось, что от этого на какой-то миг все ее существо вспыхнуло теплым светом.

Все объяснялось просто: начинающая актриса нашла своего терпеливого учителя, а он - теплую, искреннюю и отзывчивую собеседницу, так непохожую на разряженных и пустоголовых красоток, которые его так часто окружали на съемках. И конечно, Тот Вечер, проведенный вместе, неожиданно помог ей. Робкая мышка (как шутил потом Бертран), отыграла свою роль с блеском, приковав к себе всеобщее внимание.

…Агнесс переступила порог квартиры, которую она снимала с того времени, как оказалась в городе. Долила воды в чайник, достала чашку. Ушла под душ. 

Прохладные струи не прояснили мыслей и чувств. Память все еще лихорадочно прокручивала страшное сообщение. 



Где? Когда? Почему?!
Она знала от него самого, в каком восторге он был от риска, опасности, адреналина. Помнится, однажды он приехал за ней на мотоцикле, чтобы отвезти на съемки. Агнесс совсем не предполагала, с какой скоростью они будут нестись в потоке дорожного движения. Лишь ветер свистел в ушах и дыхание замирало, когда они проскакивали в междурядье, едва не задевая зеркала параллельно идущих машин.

Но Ульель по приезде лишь отвечал смехом и поцелуями на ее упреки. Парочка их общих сценических партнерш (и по совместительству подружек), болтавших за столиком неподалеку, замолчали, неприкрыто наблюдая за ними…



«Еще бы! — проносилось в памяти Агнесс, — наверняка они мечтают занять мое место. А есть ли оно, это место?..» Насколько она успела заметить за время знакомства с ним, Бертран был душой компании, и вокруг него всегда крутилось много девушек. Но вот уже месяц он едва ли обращал внимание на кого-то из них. Но все же не верилось, что он может быть с ней, может увлечься, полюбить…

Взошла луна, разливая молочно-белый свет на снежное покрывало за окном, в незадернутые шторами окна, разбрызгивая его из окон прямо в сердце. Агнесс подошла к окну гостиной, служившей ей одновременно и личной комнатой. Она выглянула в окно, отстраненно подумав, что теперь и зима будет с привкусом горечи. И весна. Ведь он ее не встретит…

В этот момент в маленькой кухне что-то мелодично звякнуло, полилось, мягко зашелестело, точно кто-то был там. Неуютные чувства отвлекли молодую женщину от тяжких и безрадостных мыслей. Она никогда не слышала о том, чтобы здесь лазили воры, и ей внезапно стало страшно.

Кто мог забраться сюда?

Агнесс прекрасно помнила, что закрыла входную дверь на ключ, что окна также закрыты, но шаги были так реальны… Не долго думая, она метнулась к туалетному столику, схватив самое тяжелое, что могла придумать — деревянную шкатулку, украшенную резьбой, где обычно хранила мелкие драгоценности и сбережения, взмахнула ей над головой, и... 



— Вина прекрасной даме?.. — вошедший Бертран едва успел отставить бокалы и уклониться. Минуту Агнесс ошеломленно смотрела на него, прижав руку ко рту, а потом просто осела на пол. Бертран без раздумий сел рядом, прямо так, в дорогом синем костюме, в котором когда-то снимался для рекламы духов, и мягко погладил по волосам плачущую женщину. Прикосновение отдавало морозным холодом, но Агнесс этого не замечала. Для нее время, кажется, остановилось. 



— Неужели ты… ты…
— Я пришел к тебе. Она отпустила. — и он неопределенно кивнул на окно.
— Кто?.. — не поняла Агнесс, перестав плакать на какое-то время. — Га…
— Нет. Она. Я принесу вино и плед, подожди немного. 

И правда, он закутал ее в плед, протянул бокал, и снова сел напротив. Агнесс глотнула вина и закрыла глаза, но тут же быстро распахнула их: ей не хотелось, чтобы видение так быстро рассеялось.

— Мы так и не попрощались. — коротко напомнил он. — ты скрылась и от тебя не было даже сообщения.
— Прости… — глухо отозвалась молодая женщина. Она уже и не помнила, отчего была ссора и почему она была обижена на Бертрана настолько, что сбежала из столицы. Чувствуя, как снова подкатывают слезы, она отставила бокал и потянулась обнять его. Он не развеялся от прикосновения, не испарился, как должны были сделать призраки, о которых она иногда читала. Но морозный холод внезапно окутал и ее, слегка пощипывая прижавшуюся к его плечу щеку, нос…



— Ты ничего не помнишь?.. — Агнесс отстранилась, ошеломленно растирая ладонью щеку.

— Отчего же, помню… — он грустно и задумчиво улыбнулся. — Тогда был ясный и солнечный день. Многие катались в Ла-Розьер, и даже без шлемов. Я свернул на самую легкую трассу, столкновение, и… темнота. Она больше знает. 


Агнесс поежилась.

— Представь же наконец, твою таинственную подругу. — произнесла она с ноткой сарказма, но Бертран, кажется, даже и не обиделся.
— Я не знаю ее имени. Знаю лишь, что она каждый вечер, как только выходит, зажигает звезды. Когда ее нет, это делаем мы. За ее плечами — бесконечность, для нее нет ночей, дней и вечеров, но я-то еще помню наше исчисление времени.

Агнесс снова потянулась за бокалом и глотнула, почувствовав, как дрожь отпускает. Потом провела кончиками пальцев по его щеке. Он улыбнулся в ответ на это прикосновение. Знакомый шрам. Когда-то он волновал ее, сводил с ума, открываясь при его улыбке. А сейчас?.. 

Она не успела задаться этим вопросом и хорошенько поразмыслить над ним. Глаза закрывались, сильно клонило в сон. Из последних сил Агнесс нашла руку Бертрана и сжала ее.

— Не уходи, пожалуйста. — попросила она жалобно. — просто хочу знать, что с тобой все в порядке. Прошу…
— Я вернусь. Вернусь… — он мягко пожал ее руку. Это было последнее, что запечатлелось в ее памяти, прежде чем сон накрыл ее, точно теплым одеялом.

II

Будильник уже пятнадцать минут наигрывал бодрую мелодию. Агнесс еще немного поворочалась на диване, кутаясь в плед, а потом дотянулась до назойливого устройства, стоявшего на туалетном столике. Будильник с грохотом свалился на пол. Молодая женщина вздохнула и села. Ночное видение не шло у нее из головы. От усталости и расстроенных чувств привидится всякое… Рассеянный взгляд Агнесс упал на два бокала с вином, по-прежнему стоявших на полу, ближе к окну. Их точно никто не мог принести сюда, никто, кроме Бертрана.

Она посмотрела в сторону. Тяжелое старинное кресло, на которое она вчера бросила свой свитер по возвращении домой, стояло так же, как и раньше, а вот камин в бледно-синих мраморных изразцах потух и покрылся тонкой корочкой льда, хотя в комнате не было холодно.

Агнесс снова перевела взгляд на бокалы. Ей вспомнилось, как когда-то, во время одного из уютных домашних вечеров друзья говорили, что у Бертрана ретро-вкусы и «старая душа в юном теле» — часто во время отдыха в его колонках ненавязчиво играла какая-нибудь классическая мелодия (а иногда и джаз), пока сам хозяин, уютно откинувшись в кресле, смаковал хорошее вино…

Бокалы, один из которых, казалось, был покрыт тонким слоем инея, шкатулка, стоявшая почему-то на старинном фортепиано, принадлежавшем хозяйке квартиры.
Выходит, происходящее не привиделось?

Она поднялась и прошлась по квартире. Обоняние дразнил тонкий шлейф его духов, точно послевкусие от ночной встречи. Нотки сандала, кедра и бобов тонка тепло и чувственно нашептывали: это был не сон, не сон… Такой аромат может носить лишь мужчина, отвергающий любые шаблоны, чтобы жить своей жизнью. Бертран так и делал — рисковал, ловил каждый момент и наслаждался им.

Агнесс вздохнула и поднялась, убирая бокалы. Поставила чайник. Хорошо, что сегодня выходной и можно никуда не торопиться. Вечером встреча с Ирен в кафе Nulle Part Ailleurs, и пока лучше отложить любые мысли о работе, Бертране, потере — на потом.

Чайник сыграл свою незатейливую песню. Позавтракав, молодая женщина стала собираться выйти на прогулку. Одевшись, она переставила шкатулку, открыв ее и доставая часы-браслет на тонкой золотой цепочке. Несмотря на наличие в мире разных современных гаджетов, показывавших время, дату и прочую полезную информацию, Агнесс любила эти механические часики. Во-первых, удобная штука, показывавшая и дату, и время (а больше и не нужно), во-вторых, привычка, в-третьих, память о нем… 

О нем. Еще одна «старая душа».

Усмехнувшись, Агнесс бросила взгляд на часики, потом опустилась на пуф у входной двери. Время замерло на 16.15 во вчерашней дате. Дате его смерти. Молодая женщина взглянула на настенные часы и попыталась завести свои. Бесполезно. Секундная стрелка вяло дернулась пару раз, и снова застыла. Придется нести в ремонт, хотя лет пять на эти часики сложно было пожаловаться. Ни малейшего отставания.

Агнесс накинула пальто и завернулась в шарф, выходя и запирая квартиру. В сумочке зазвонил телефон, призывая отвлечься на него и взять трубку. Это была Ирен.



— Да, дорогая. Все сегодня в силе? Да, на шесть в Nulle Part Ailleurs. Как твои дела?

— Все хорошо. — откликнулась Агнесс. — сейчас вышла пройтись. Еще и часы сломались… Не знаешь ли, где можно найти хорошую часовую мастерскую?

— О, проще простого. — Ирен рассмеялась. — Place de Lavalette, 9. Недалеко от музея. Ги де Тавернье даром что старик, но у него золотые руки и зрение не притупилось. Да и вообще, у него просто уютно. 

— Спасибо! — Агнесс невольно улыбнулась, — тогда до встречи. Надеюсь, без часов я не потеряюсь во времени.

— Я позвоню тебе в половине шестого. Пока-пока! Целую. — прощебетала трубка в ответ.

Агнесс убрала телефон обратно, минуту раздумывая, идти или отложить на другой раз. Но особой цели прогулки не было, да и без часов трудно ориентироваться во времени. Потому — идти. 



До центра города было совсем недалеко. Уже скоро, пряча носик от холодного воздуха в пушистый шарф, Агнесс открывала дверь с золотой табличкой, извещавшей о том, что здесь работает «мсье Ги де Тавернье, часовых дел мастер».

Уютно звякнул колокольчик, гостью окутало уютное тепло после уличного морозца. Часовщик отвлекся от своего дела и поднялся из-за стола, встречая клиентку. Снимая пальто и стягивая перчатки, Агнесс немного озадаченно и недоуменно поприветствовала его. Почему Ирен описала мсье де Тавернье стариком? Новому знакомцу на вид можно дать было лет тридцать-тридцать пять, и весь его вид разрушал представления гостьи о часовщиках. Он был примерно на голову выше совсем не маленькой Агнесс, темноволос, хорошо сложен. Привлекательное, хоть и немного резких черт лицо — живые серо-голубые глаза, нос с горбинкой, тонкие губы… Часовщик, точно читая ее мысли, слегка наклонил голову.

— Вы наверное, удивлены, но я поспешу развеять Ваше смущение. Ги де Тавернье — мой отец и мы работаем вместе. Я — Ги де Тавернье — младший.
— Агнесс Бонневиль. — молодая женщина опустилась в одно из уютных кресел, обитых темно-синим, чуть потертым бархатом, у стола господина де Тавернье.
— Очень приятно. Я готов Вас выслушать, мадам Бонневиль. — тот снова сел за стол. Агнесс сняла с руки часы и передала ему.
— Перестали идти со вчерашнего дня. Я ничего не могу сделать.

Ги принял часы и стал проверять, заводится ли механизм, прислушиваться, смотреть… Агнесс наблюдала за тонкими длинными пальцами часовщика, скользящими сначала по колесику завода часов, потом сжимающими маленькую отвертку, потом… Рукава его темно-синей рубашки были подвернуты до локтя, обнажая сильные, красивых очертаний руки, явно знакомые с тяжелой работой или тренировочными снарядами в спортзале. На левой руке, из-под рукава выглядывала маленькая татуировка, изображавшая черного кота. Наткнувшись глазами на нее, Агнесс ненадолго отвела взгляд.



— Может, Вам принести кофе, мадам? — откликнулся Ги, не отвлекаясь от работы. — нужно немного подождать. Я постараюсь разобраться с Вашим делом.

Кофе… Кажется, при этом слове к горлу что-то подкатило, нахлынули воспоминания. Агнесс покачала головой. 



— Нет, благодарю Вас. Если можно — воды. 

— Хорошо.

Ги поднялся и подошел к маленькому столику у окна, наливая воды из графина в стакан. Молодая женщина продолжала потихоньку осматриваться. Казалось, времени здесь не существует. И это было странно — у часовщика-то!

Она с благодарностью приняла стакан воды.

— Кто подарил Вам эти часы, миледи? — внезапно спросил Ги. Агнесс вздрогнула и отставила стакан, не успев сделать глоток.
— Один друг. Его уже нет в живых… Но какое это имеет значение?

Часовщик слегка облизнул губы. Похоже, этот жест для него был обычным в задумчивости, но молодая женщина вновь невольно вздрогнула.

— Старые люди говорят, что все искренне подаренные вещи заключают в себе душу дарителя. И когда он умирает, то вещь может ломаться и ее никак не воскресить. Вы можете оставить мне эти часы до завтра? Я еще подумаю, что с ними можно сделать.
 
__________________
<a href=https://imgbb.com/ target=_blank><a href=https://i.ibb.co/swvWT6Y/2024-03-18-22-55-48.png target=_blank>https://i.ibb.co/swvWT6Y/2024-03-18-22-55-48.png</a></a>
— А давайте с вами сразу на «ты»?
— А давайте с вами сразу на «солнышко»?
АРктика вне форума   Ответить с цитированием
АРктика получил(а) за это сообщение лайк от: