[Lady Aragorn]

Ночной рейс (сериал) / Red Eye Series (2024)

Выход в свет — 21 апреля 2024 года



В ролях: Матью Нолан — Ричард Армитидж
Хана Ли — Цзин Луси
Джесс Ли — Джемма Мур
Мэдлин Делани — Лесли Шарп

22 июня 2023 года Ричард написал у себя в твиттере: «Я очень рад оказаться на борту “Ночного рейса” вместе с Цзин Луси. Этот остросюжетный шпионский триллер — один из лучших сценариев, которые я читал за долгое время. Я в восторге от воссоединения с блестящей Джули Гарднер и командой Bad Wolf и Sony... Какой вояж!». Так зрители узнали о новом проекте. А 19 августа того же года съёмки закончились, и Ричарду, судя по всему, было немного грустно: «4:30 утра, суббота, стою в дождевой машине, а команда всё ещё улыбается. Это были невероятные съёмки. Спасибо всем @BadWolf_TV @ITVX @SonyPicturesUK».

С одной стороны, это был вроде бы очередной детектив с элементами международного шпионажа. И роль очередного врача — на сей раз сосудистого хирурга Мэтью Нолана. Ричард видел в этом особую привлекательность сюжета: «Для меня это было похоже на возвращение к той работе, которую я делал в Spooks, с добавлением немного Борна и немного “Миссия: невыполнима” — и я думаю, что это выглядит как большой фильм, но у вас есть шесть объёмных эпизодов, чтобы насладиться. <…> За довольно короткий промежуток времени (десять часов “Ночного рейса”) находят большое количество жертв. Это напомнило мне фильм по Агате Кристи “И никого не стало”, только действие происходит в самолёте».
С другой стороны, это была очень профессионально и популярно нарисованная картина столкновения противоположных культурных и политических позиций в восприятии одной и той же ситуации — восточной (азиатской) и западной (англо-американской).
По сути, в сценарии реализована довольно рискованная идея: показать, что в критической ситуации английский рационализм и прагматизм пасует перед неуловимой чувственной интуитивностью азиатского мировосприятия… Это ведь очень по-английски: в какой-то момент утратить чувство меры в поисках истины и доказательств чьей-то правоты и вины. Эта чисто английская идея эмпирической неопределённости сосредоточена в образе Мэтью Нолана, которому предстоит предметно доказать всем и самому себе, что он на правильной стороне в отношении происходящих событий: «Факт в том, что он появляется в этой истории, сомневаясь в собственном разуме, потому что он на самом деле не помнит, что произошло той ночью, поэтому ни в чём не может быть уверен на сто процентов. [В момент появления] Он уже как бы находится в состоянии внутренней неопределённости. На протяжении всей истории мы как бы колеблемся между абсолютной убеждённостью в его невиновности и настоящим сомнением в том, кто он такой, и действительно ли он, ну, шпион или какой-то наркокурьер. Этим было действительно интересно жонглировать, и в какие-то моменты я действительно не знал, говорит ли он правду».

Эта личностная амбивалентность всегда притягивала Ричарда в выборе ролей: «Да, из-за того, что он доктор, на бумаге он должен вызывать доверие. В начале сценария я доверял ему, но затем в сюжете были моменты, когда я начал сомневаться: не шпион ли он? Он завоевал моё доверие, но потом я задался вопросом, действительно ли он является тем, о чём он нам рассказывал. Эти ощущения меняются от сцены к сцене, и вы задаётесь вопросом, что он задумал, а это по-настоящему интересно играть». И этот общий интуитивный способ схватывания сути событий присущ контр-партнёру Нолана женщине-полицейскому Хане Ли. Как только Нолан изо всех сил пытается реанимировать случайно и бессмысленно погибшего пассажира, её отношение к подозреваемому меняется, она начинает видеть не только предметные признаки ситуации, но и невидимые, тем не менее, существующие связи. И это не просто поверхностное эмоциональное отношение, а проницательность, свойственная носителю иной культурной традиции. Этим сериал выгодно выделяется среди других работ Ричарда: «Прочитав сценарий первых двух серий, я надеялся, что сериал развивается в том направлении, о котором я думал, а на самом деле всё пошло гораздо дальше, и это было великолепно. Мне нравится, что масштаб увеличивается, и мы обнаруживаем, что имеем дело с международной проблемой, приближающейся к большому финалу. Всегда расстраивает, когда у драм разочаровывающий финал, но здесь всё здорово. Настолько, что я хочу большего, это было так восхитительно, что я бы с удовольствием посмотрел, как эти персонажи снова попадают в другую политическую ситуацию во втором сезоне».

Таким образом, между главными героями с самого начала было не только противостояние правовое, но и психологическое: «Мне понравилась сложная задача — сыграть человека с таким статусом и интеллектом, как у Нолана, который оказался в положении арестанта, когда у него нет власти. В каком-то смысле, самолёт — это маленькая демократия: из-за того что герой не находится на территории какой-либо страны, он брошен на растерзание львам. Я подумал, что было бы по-настоящему интересным увидеть, как кто-то вроде него осознаёт, что ему нужно бороться за свою свободу». И мудрость героини Цзин в том, чтобы позволить арестанту доказать право на эту свободу реальными делами, но без нарушения закона. Благодаря её влиянию герой с самого начала не выглядит расчётливым и прагматичным профессионалом, а раскрывает свою человечность, как того и требует профессия врача.

В этом смысле, Ричарду и Цзин Луси повезло оказаться партнёрами: свойственный ему вдумчивый анализ при разработке роли гармонично дополнялся неуловимой чувственностью, которая превращает игру, строго говоря, не англичанки в почти натуральное действие: «Цзин очень умна, и мы с ней оба пишем, так что мы старались не надоедать всем своими идеями для сценария! Но некоторые сцены мы продумывали вместе. Мы пытались играть друг против друга в антагонистической манере, но одновременно узнавали друг друга и становились друзьями, и это тоже было частью истории персонажей. У Цзин потрясающее чувство юмора, так что было очень приятно, когда мне удалось рассмешить её в роли Ханы — в этой истории много тревожной серьёзности, так что любой шанс проявить немного человечности стоил того. Хотя, я бы сказал, что Цзин получила огромное удовольствие от сцены, когда она надевала на меня наручники. Я сказал ей, что она уж слишком наслаждалась этим!».

Очевидная химия между актёрами побуждала их предпринимать какие-то действия для облегчения съёмочного процесса и сплочения команды: «Мы с ней серьёзно конкурировали, когда дело доходило до организации угощения для команды. Мы полюбили их, и, честно говоря, это была одна из лучших команд, с которыми мне доводилось работать. Однажды в пятницу стояла безумно жаркая погода, и мне удалось договориться, чтобы на съёмочную площадку доставили фургон с мороженым. Я не мог поверить, что это возможно. Несколько недель спустя Цзин заказала вагончик с блинами, что было безумием, буквально половина команды исчезла, чтобы отведать эти невероятные блинчики. Затем мы начали думать о том, что нам делать дальше и как превзойти друг друга».

В результате получилось так, что то, что должно было создавать препятствие развитию сюжета, — разность культурных установок — стало его катализатором через диалог и сотрудничество. Показанный на экране мир не просто выпячивает своё «разнообразие» как хаос несоединимого, а выявляет необходимость организованного объединения усилий в борьбе за безопасность. И всё это незаметно выходило за пределы работы в повседневную жизнь.

Получив сценарий, Ричард уже примерно понимал, чего следует ожидать от проекта, ведь ему уже доводилось работать с продюсером во время съёмок «Робин Гуда». К тому же, ему была знакома работа Питера Даулинга «Иллюзия полёта» с Джоди Фостер, которая тоже снималась в самолёте: «Я тогда был слегка одержим этим, мне просто нравился масштаб самолёта и тот факт, что действие всего фильма разворачивалось вокруг этого лабиринтообразного чудовища в воздухе. Прочитав синопсис “Ночного рейса”, я понял, что он черпал вдохновение из того фильма и расширил его до сериала из шести эпизодов, и подумал, что идея перенести такую вызывающую клаустрофобию историю в ночной полёт была просто блестящей». Речь, конечно, идёт не о боязни замкнутого пространства, а о задаче сохранить динамику развития сюжета и ощущение объёма этого пространства, наполненности его событиями и смыслами. Поэтому «я был готов к тому, что это будет ад, потому что предстояли пятинедельные съёмки в самолёте, где будет очень жарко. Также думал, что это вызовет клаустрофобию и страх. Но уже на второй день мы чувствовали себя в салоне бизнес-класса как дома, и нам всё понравилось, это было потрясающе. Кирон [Хоукс], наш режиссёр, и съёмочная группа разработали специальную камеру, чтобы можно было создавать плавные кадры перемещения по самолёту, что было очень похоже на “Иллюзию полета”, так что, на мой взгляд, это выглядит действительно хорошо. Это было как скороварка и совершенно захватывающе. Мне также нравится палитра освещения — детализация была потрясающей, так что казалось, что мы парим над облаками. Я верил всему, на что смотрел, и для меня всегда было неожиданностью, когда после дубля открывались двери и мы спускались по ступенькам в черную звукозаписывающую студию — мне действительно казалось, что мы парим в воздухе. Это был потрясающий опыт, и по окончании съёмок мы скучали по салону, особенно по Цзин. С тех пор, каждый раз при полёте на самолёте я осматриваю его в поисках лестниц и лифтов — вещей, которые не всегда видны публике!». Тем не менее, «в ту минуту, когда мы вышли из самолёта на улицы Лондона, нам показалось, что мы вырвались из плена, мы были как дикие животные!».

Одним из запоминающихся этапов работы были съёмки в реальном времени и пространстве в аэропорту, которые Ричард описывал как кошмарные в силу их полнейшей непредсказуемости и экспромта. При этом нельзя сказать, что такого в его практике раньше не было: «Это было настоящим испытанием! Я словно вернулся в те дни, когда снимался в сериале “Призраки”, у которого не было огромного бюджета. Тогда операторы устанавливали длиннофокусный объектив, а мы погружались в самые людные места: оживлённые улицы Лондона и такие места, как вокзал на Ливерпуль-стрит». Однако это были пассивные съёмки, где актёр не привлекал всеобщее внимание и не пытался вызвать реакцию публики. В этот раз всё было иначе: «В Станстеде рядом со мной тайно работали несколько актёров второго плана, но также было много настоящих пассажиров, которые тоже оказались в кадре. Это было похоже на живой театр, но для людей, которые не покупали билет! Нужно быть чутким к публике. Там были вывешены объявления о том, что съёмки идут полным ходом, но в наши дни люди не особо обращают внимание на то, что их окружает, они просто сидят в своих телефонах. Это довольно деликатный процесс — снимать сцену с актёрами, одетыми в костюмы вооружённых полицейских!». Всё, однако, прошло более чем успешно: «Мы отрепетировали то, что собирались сделать, в другом уголке аэропорта, но у нас было всего полчаса до начала съёмок, и я знал, что на самом деле у нас была только пара шансов сделать всё правильно. Когда вы делаете это впервые, это всегда лучший шанс получить настоящую реакцию. Мы хотели, чтобы всё выглядело аутентично, а не постановочно, поэтому установили несколько камер для съёмки. Когда я через несколько недель пересматривал этот материал, сердце у меня всё ещё бешено колотилось, так как я помнил, что чувствовал перед съёмкой, осознавая, что смогу всё испортить и что-то может пойти не так. Это было ужасно».

Этот эпизод стал по-настоящему выдающимся своей реалистичностью и напряжением. Однако этим достоверность сериала не исчерпывается. Поскольку Ричард играет практикующего врача, логично, что его роль предполагала некоторые профессиональные навыки. Когда-то давно, играя в сериале «Золотой час», он уже приобрёл некоторые из них; здесь его опыт пополнился умением сделать сердечно-лёгочную реанимацию: «Мы хотели снять весь эпизод в режиме реального времени, насколько это возможно, хотя я знаю, что в реальной жизни на непрямой массаж сердца ушло бы больше времени, поэтому наша версия была немного сокращена. Я работал с медиком, чтобы убедиться, что мы правильно используем дефибриллятор. Я снимал сцену с живым человеком, поэтому не мог реально делать ему искусственное дыхание, так как не хотел сломать ему рёбра, но я хотел, чтобы всё было как можно более достоверно».

Несмотря на то, что история главных героев на этом этапе завершилась, Ричард эмоционально высказался за продолжение франшизы в следующий сезон, причём, с участием своего персонажа: «Я хотел бы увидеть Нолана более активным и динамичным, потому что не перестаю думать: кто ты на самом деле?». Очевидно, что при общей развязке какие-то черты Нолана остались под вопросом и за кадром и могли бы получить различные версии развития в последующем.
Однако при объявлении продления сериала на следующий сезон имя Ричарда в списках не значится.