22 августа 2023 года Audible анонсировала «The Cut» — вторую художественную книгу, написанную Ричардом.
Как начинающий писатель, Ричард смог удивить своих поклонников тем, что избежал наиболее распространённой ловушки: при удачном дебюте вторая книга почти всегда оказывается слабее и более предсказуемой. В данном случае оба романа отличаются друг от друга, как день от ночи — и сюжетами, и структурой, и идейной направленностью. Вместе с тем, они, безусловно, принадлежат перу одного человека, и это угадывается по стилю и манере обращения к читателю.
Пожалуй, Ричард и сам удивлён не меньше, что за такой относительно небольшой срок сумел полноценно проявить себя в совершенно иной творческой сфере:
«Это был неожиданный поворот страницы, но в моей жизни их было довольно много. Возможно, дело в том, что я держу свои ожидания невысокими, но я счастлив позволить будущему быть неопределённым и не иметь слишком чёткого видения, что произойдет, — тогда всё становится сюрпризом».
В предыдущей истории события происходят в реальных обстоятельствах, но в некотором слегка фантастическом будущем; здесь же сюжет развивается между прошлым и настоящим, в вымышленном месте — некой деревне Бартон-Маллет где-то в Центральной Англии. В этой глухой английской глубинке голливудский продюсер Макс Кроу решает снимать детектив, ведь лучшего места для тайных драм и страстей трудно сыскать. Полусонная вымирающая деревня внезапно оказывается в центре общественного интереса, странным образом привлекая давно покинувших её людей и амбициозную молодёжь.
Ричард исподволь приводит мысль, что возвращение в места детства — не всегда последствие неудачничества или жизненного крушения. Очень часто это верный способ что-то понять, оценить достоинство прожитых лет и получить заряд сил на будущее. Именно так и поступает главный герой Бэн Нот, когда вместе с семьёй решает вернуться в дом своей юности после неудачных лет карьеры. А дальше начинают действовать законы детектива: сначала в жизнь его семьи врывается кино, и все вовлекаются в это чудо, как дети в сказку; потом оказывается, что все жители деревни повязаны давним убийством и возможным обвинением невиновного… Прошло тридцать лет, но никогда не поздно объявиться правде.
Таким образом, Ричард смог увлечь читателя, выступая одновременно и начинающим писателем, и опытным профессионалом, рассказывая о процессе киносъёмки и подавая его читателю с необычной стороны — взглядом начинающих актёров, которые одновременно выступают соучастниками сценирования и режиссуры. А сам фильм незаметно становится самостоятельным «субъектом действия», раздающим подсказки о преступлении прошлого.
Но кроме всего, новый роман — история о смене поколений, о безудержных детских надеждах на будущее, о первых завоеваниях и жестоких разочарованиях, что сделало его для Ричарда особенно важным:
«…Это история о неуместной подростковой одержимости и повреждённых корнях, которые тянутся из прошлого в настоящее». Потому и название у него такое многозначное: это и травма, и трещина, и отсечение чего-то болезненного с надеждой забыть.
Каждый из персонажей в той или иной степени травмирован окружением с тех самых детских времён. Бэн, Аннабель, Марк, Кэтрин и остальные зажаты в тиски деревенского пространства и вынуждены причинять боль друг другу в надежде научиться завоёвывать место под солнцем. Но когда в их жизнь врывается настоящая и необратимая смерть, они понимают, что к этому нельзя подготовиться.
У этой истории биографическая подоплёка, хотя она только отчасти перекликается с детством Ричарда. Прежде всего, это мотив преступления: когда Ричарду было двенадцать, произошло убийство двух девочек-подростков, которое взбудоражило его деревню. Ричард вспоминал, что родители стали ограничивать до этого большую свободу детей.
Несмотря на то, что география Бартон-Маллета совпадает с географией его родного Ханкота, в книгу попало только одно убийство, поскольку его обстоятельства отличаются от реальных. Кроме того, Ричард перенёс историю из восьмидесятых в девяностые — отчасти потому, что возраст реальных детей не подходил для книги, а отчасти из-за его собственных музыкальных предпочтений.
Для тех, кто хорошо знает Ричарда с детства, может показаться, что он воплотил себя в образе Марка Черри. Но это не совсем так. Марк стоит особняком и в этой истории, и в школьной группе и, действительно, чем-то похож на Ричарда, стоящего на групповых фото где-то в заднем ряду или сбоку. Он тоже играет на виолончели и является объектом постоянных насмешек из-за любви к музыке и ещё из-за чего-то, о чём окружающие только догадываются, а он сам не очень понимает. Он не один, дружит с Кэтрин, их объединяет музыка. Но читатель почти не видит его лица, Марк как бы растворяется, потому что никто не воспринимает его всерьёз. Впрочем, эти предметные отметины сходства не мешают понять, что Ричард распределил себя среди всех персонажей, подарив им разные черты своей многогранной натуры. Ведь, по большому счёту, не один Марк, а каждый из детей тех далёких девяностых испытывал комплекс неполноценности, понимая, что их детские мечты в любой момент могут разбиться о реальность.
Ричард признавался, что знает, каково быть школьным изгоем. Обладая сильной чувствительностью, он очень рано почувствовал, что даже маленькие дети не равны между собой. И если группа тебя не принимает, твоя жизнь превращается в ад:
«Думаю, это было в начальной школе и средней школе. Многие истории в книге основаны на вещах, которые действительно произошли. Я имею в виду, это было физически, жестоко и словесно. Я был очень хорошо осведомлён об иерархии в школе, идее верхушки и приспешников ниже. Я считался очень низшим». Он сравнивал своё положение с героем «Повелителя мух». Он даже боялся ходить в школу:
«Когда я был совсем маленьким, я думал: “Я просто хотел бы, чтобы кто-то другой мог это сделать, кто-то другой мог бы ходить в школу и притворяться мной”».
Возможно, этот страх и желание «стать кем-то другим» и привели Ричарда в актёрскую среду. Похоже, он рассматривает свою профессию ещё и как способ борьбы с обстоятельствами и возможность стать чем-то большим, чем было дано от природы:
«Я относился ко всему очень серьёзно. Я был очень, очень травмирован, если не мог правильно сделать математику. Думаю, это отчасти было связано с тем, что социальная сторона школы была для меня вызовом, если я не преуспевал в учёбе, я терпел двойную неудачу. Казалось, единственный способ бороться с издевательствами — быть лучшим в классе, и гораздо позже в жизни, я думаю, это стало топливом в двигателе карьеры».
Ричард признавался, что даже успешные проекты и мировая известность не облегчают память о далёких драмах; их пытаешься забыть всю жизнь. Но время от времени происходят дурные ассоциации, и память возвращается, и —
«мне снова четырнадцать лет, и моё лицо краснеет от несправедливости. Дети могут быть очень жестокими, но, возможно, они не знают ничего лучшего. Когда мы ведём себя так, будучи взрослыми, мне очень трудно с этим смириться». Однако книга — не исповедь и не месть за прошлое, она — скорее, урок другим за возможные опрометчивые поступки в жизни:
«Книга больше похожа на “посмотри, что ты сделал”, чем на причинение вреда человеку в ответ. Месть — это признание того, что произошло».
Поскольку события книги перемежаются двумя временными пластами, с самого начала была мысль о парной или даже многоголосой озвучке:
«Мы говорили о том, что, возможно, глава 1993 года будет прочитана девочкой-подростком, потому что жертва преступления — женщина. Но потом я понял, что это, на самом деле, битва характеров между двумя мальчиками. <…> …Я почувствовал, что нужен кто-то, кто мог бы получить доступ к этому изобилию и юношеской радости окончания средней школы, кто мог бы справиться с несколькими голосами, школьными учителями, детьми, девочками-подростками, мальчиками-подростками, чувствительностью того периода жизни, и, конечно, человек, который просто пришёл мне в голову, потому что он мастер голосов, был Джейкоб Дадман». Совершенно неслучайный человек, сыгравший сына героя Ричарда в адаптации Netflix романа Харлана Кобена «Незнакомка». В этом смысле, решение доверить ему «молодую» озвучку было, можно сказать, судьбоносным, что и подтвердил Ричард:
«Я просто подумал: “Кто-то с большим сердцем, вроде Джейкоба, идеально подойдёт для этого персонажа”, потому что я знал, что он так хорошо справится с действительно сложными отрывками. Так что да, я рад, что он сказал “Да”. И когда я услышал, как Джейкоб читает некоторые из моих реплик, я буквально рыдал».
Голос Джейкоба отдалённо напоминает голос Ричарда в юности, а манера начитывать точно передаёт юношеские ожидания персонажей и их полудетскую непосредственность. Впечатления Джейкоба от книги щедры и заслуженны:
«Способность Ричарда вовлекать нас — вот что делает его таким феноменальным талантом и замечательным человеком. Я горжусь тем, что мне доверили такую интимную историю, полную души и юмора. Прекрасная аудиокнига, которую не хотелось заканчивать».