[Фред Тевильдо]

Тот, кто размешан живою водою,

Выплеснут в лужу и предан забвенью.

Я отправляюсь в леса за тобою,

Чтобы успеть к твоему возрожденью...

Зимовье зверей “Не вальс”

- ... Лавр сказал, тебе нужен провожатый?

Гэндальф поднял голову. Высокий - маг смотрел на него, как в потолок - парень в длинном серо-зеленом плаще, явно один из этих Следопытов, про которых с полчаса назад пришлось услышать мало лестного. Шляются, дескать, управы на них нет. Уважаемому трактирщику хамят... Нет, ну не то, чтобы - хамят, но очень уж заносчивые! Ты ему - так, мол, и так, погодка-то нынче, а цены! - а он и ухом не ведет, и вообще! А кто, спрошу я вас, по трактам лиходейничает? Опять же, наверняка эти! - и прочее в таком же духе. По поводу того, что - шляются - что ж, этот камень в свой огород Гэндальф, конечно же, заметил, но... Спорить не хотелось, ругаться - тем более. Надоело. Все это - и “шлендра-фокусник”, и “старый ворон”, и иные прозвища - все это давным-давно стало привычным, и мешало не больше, чем прицепившийся к плащу репей. Ведь вся его жизнь здесь - и есть одно непрерывное странствие, так что привычную неприязнь оседлого народа следовало принимать как должное. Вот, Лавру, например, что парень-Следопыт, что старый маг - одна шушера, перекати-поле в человечьем облике. Но с магами народ лишний раз связываться не хочет, мало ли что? Вот и сидит старый маг Гэндальф в дальнем углу трактирной залы “Гарцующего пони”, и - кто бы слово против сказал! Да хоть бы просто слово кто сказал... Нет, обходят стороной, словно даже не пустое место - мебель какую-нибудь. Все, кроме этого вот. Лавр ему, видишь ли, сказал. Лавр, будь его воля, таких бродяг и на порог не пускал бы! Но все же...

“Он ведь тоже - один. Как и я сам. Что ж, может, компания из двух одиночек получится не такая уж плохая!” Гэндальф выпустил трубку изо рта, ответил:

- Провожатый мне не нужен, нужен спутник. До Лихолесья.

Парень кривовато улыбнулся:

- Дурные места, старик.

- Что делать, - Гэндальф пожал плечом: - Не хочешь - не заставляю.

- Да нет, почему же не хочу. Дурные места, но любопытные. Ну как, подхожу я тебе в... - парень опять усмехнулся, - в спутники?

- Дорога покажет. Да ты садись, а то у меня уже шея болит!

Парень коротко кивнул: - Благодарю, - и уселся, вытянув в проход длинные ноги в болотных сапогах. Одежда на парне была странничья, потрепанная, но - если так можно сказать о штанах и куртке с рубашкой - ухоженная: рукав старательно заштопан, застежки на куртке, хоть и разнокалиберные, но пришиты прочно. Верно, человек, привыкший странствовать и сам о себе заботиться (то, что “сам” - было видно: женщина подобрала бы более подходящие нитки, да и стежки были бы мельче).

Гэндальф раскурил погасшую было трубку, парень окликнул пробегавшего мимо хоббита с подносом, попросил две кружки пива. Маг вопросительно на него глянул, парень пожал плечами:

- Вроде как обычай. За знакомство, и прочее.

- За знакомство? Так мы же не знакомы пока. Впрочем, это легко исправить. Я - Гэндальф.

Парень кивнул:

- Я знаю, да и Лавр говорил. Слава твоя бежит впереди тебя, Гэндальф.

“Ого!” - книжный оборот как-то не вязался ни с пригорянским выговором, ни со всем внешним видом парня. “Не так-то ты прост, как хочешь казаться... Интересно, зачем это тебе?...” - подумал маг. Вслух же спросил:

- Ну, а тебя как зовут?

- Зовут? - переспросил парень, отчего-то усмехнувшись углом рта. - По разному. Здесь - Бродяжник. Можешь и ты так же... звать.

Заминка перед “звать” была достаточно красноречива. Гэндальф принял это, ответив с такой же заминкой:

- Ладно... Бродяжник. - И добавил с улыбкой: - А вот и пиво.

...Разговор потихоньку налаживался, впрочем, не из-за пива (Бродяжник, похоже, принадлежал к тем умельцам, что могли весь вечер просидеть за одной-единственной кружкой), просто оба они - и маг, и Бродяжник - оказались похожи. Оба - странники, оба - одиночки, оба видели много дорог, так что поговорить было о чем.

- ...Остранна? Дивное место, особенно осенью. И летом. Весной не бывал, врать не буду...

- ... Сероструй там разливается, как море...

- ...Беорн? Знаю. Так и пожалеешь, что сам - не медведь!...

- ...Не долго Лихолесье было Зеленолесьем...

- А в Глухоманье - волки. И прочие... звери...

- Если только это - звери...

- ...Ну, уболтал я каменных троллей...

- ...Нет, если через Эттенблат, то только пешком, там любая лошадь ноги поломает.

- А через Багровые Ворота - не раньше июля, да и то...

- Точно. Я вот в конце мая в такой буран попал!

Разговор сам собой вывернул на обсуждение предстоящей дороги - словно и вопроса не было о том, что кто-то да не подходит. Парень, несмотря на молодость, был явно опытным путешественником, по крайней мере - на словах: точно знал, что - необходимо, что - просто нужно, а что - не более, чем приятное дополнение, без которого можно и обойтись. Кроме того, Бродяжник, похоже, знал и места, по которым придется идти, и, судя по всему, знал их не понаслышке и знал неплохо. Гэндальф смотрел на него с удивлением: сколько же лет он так странствует? Сквозь дым - а накурили они оба изрядно - лицо парня казалось странно смягчившимся, почти детским. Если бы не рост (маг невольно потер шею), можно было бы подумать, что это - мальчишка, лет пятнадцати, не старше. “Да ему хоть двадцать-то есть? Но говорит на удивление толково... Будто не меньше моего по свету бродит...” Однако спрашивать о возрасте маг не стал: на то существовал своеобразный “дорожный кодекс”. Согласно ему, например, не стоило интересоваться настоящим именем Бродяжника и, соответственно, возрастом - скажет сам, если сочтет нужным. Вместо этого Гэндальф, улыбнувшись, спросил:

- Ну как, подхожу я тебе в спутники? - Уж насчет этого можно было поинтересоваться у Следопыта!

- Дорога покажет! - просиял парень...

...И замер. В мгновение лицо его переменилось, словно окаменело, взгляд стал пустым и одновременно сосредоточенным: Следопыт напряженно прислушивался к чему-то. К чему? А, точно, у стойки Лавр беседует с каким-то взъерошенным гномом и человеком, судя по одежде - купцом-караванщиком.

- Так-таки прямо и пожгли? - ахнул Лавр.

Гном кивнул, а купец ответил:

- Так прямо и пожгли. А что им? Там-то ведь, почитай, и оружие в руках никто сроду не держал. Говорят, один только парень выискался, но уж воин! семерых до смерти уделал, да еще троих поранил...

- И что?!

Купец почесал бороду, гном залпом выхлебал пиво, грохнул кружку на стойку:

- А ничего! Сказали же тебе - банда целая там была! - Вздохнул, добавил уже нормальным голосом: - Ну, что один сделает, ну, сам посуди? То-то и оно... Мы подходим, а там все полыхает... Эти... - гном передернул плечами и замолчал, купец продолжил за него:

- Эти сволочи, они ведь что сделали-то? Кого не убили, тех в сарай загнали да и подожгли... Парни, как это увидали, сразу за топоры, дверь выставили, да вот...

- Что - вот? - Лавр забыл закрыть рот, до того заслушался.

- Пятеро там только живых и осталось. Трое вышли, а двоих, вот, Сарна вынес, - купец кивнул на гнома. Гном Сарна передернул плечами - видно, воспоминание было не из приятных.

- Так, а этот? Ну, воин-то который? Он-то жив? - спросил трактирщик.

Гэндальф покосился на Бродяжника - тот глядел в пустоту почерневшими глазами, словно заранее знал ответ.

- Мы не видали, - покачал головой купец. Впрочем, ясно было, что значит это “не видали”: среди выживших парня-воина нет.

Шелестнул плащ - Бродяжник выскользнул из-за стола и тут же оказался у стойки. Купец и трактирщик вздрогнули от неожиданности, гном продолжал пить, словно и не заметил.

- А куда разбойники пошли - не проследили? - спросил Бродяжник. Гэндальф подумал, что, судя по этому голосу, Следопыту должно быть лет сорок, а то и больше.

- Как ты себе такое представляешь, а? - фыркнул купец. - Да если б эти... да если б они караван увидали, думаешь, я с тобой бы сейчас разговаривал?

- Тоже верно, - отозвался Бродяжник, бросил на стойку монету и вернулся к столу с двумя кружками в руках. Маг молча принял кружку - ясно было, что, если разговор и будет, то не здесь и не сейчас. Кажется, Следопыт был благодарен за это молчание.