[Котенок]

Разумеется, гадость. Кто б спорил. Но это есть, и единственное, с чего меня тут вообще может воротить - наличие спроса.

Вообще бордель с Оборотным зельем придумал Сергей Лукьяненко в "Лабиринте отражений" (правда, построил он его на другом принципе, но суть та же), придумал во многих деталях, хотя я сильно сомневаюсь, что Кэсси это известно. Скорее всего, ее собственное изобретение.

Не могу удержаться от ооочень большой цитаты из любимого романа.

- Знаешь, я очень редко выхожу из своего пространства, - говорит Вика. - Не знаю почему. - Она колеблется, но продолжает: - Наверное, боюсь увидеть тех, кто приходит к нам... увидеть их такими, какими они могут быть. Веселыми, добрыми, славными людьми.

- Почему?

- Тогда получится, что все люди двулики. Мы ведь помойка, Леонид. Помойка, куда выкидывают всю дрянь, что скопилась в душе. Страх, агрессию, неудовлетворенные желания, презрение к самим себе. В твоем "Лабиринте", наверное, то же самое.

- Он не мой. Я там по делу.

- Тогда тебе легче. А к нам приходят сопляки, которым не терпится стать мужчинами, мужчины, которым надоело ими быть, затюканные подругами парни с желанием покуражиться... Порой приходят, пробуют все альбомы. Говорят: "Надо все в жизни испытать".

Я опять сдерживаюсь и не спрашиваю, зачем она работает в "Забавах".

(...)

- ...Потому что они есть. Здесь деструкция, прущая из них, может причинить боль одному, нескольким людям. В реальной жизни они оставяь за собой след из сломанных судеб, отравленной любви, осмеянной дружбы. Может быть, даже из крови. А здесь они безвредны. Весь их гонор, звериные реакции, интриги и самомнение - пыль. Пыль на ветру.

(...)

- Мне придется уйти. Этот образ засвечен, а Стрелка здесь видели.

- Кто? - Вика словно не понимает всей сложности положения. - Мои девочки?

- Хотя бы.

- Они никому не скажут. Или ты думаешь, что виртуальные проститутки сочувствуют сильным мира сего? Знаешь, мы всех их видели без штанов... директоров корпораций и президентов фирм. Люди, которым нравится стегать женщину плетью, перед тем как лечь в постель, сочувствия не вызывают.

- Ты говоришь так, словно они все извращенцы.

- Нет, конечно. - Вика улыбается. - Но запоминаются именно такие гости. Ни одна из наших девчонок не настучит на Стрелка. Тем более что ты не устраивал оргий и не брезговал сидеть с нами рядом.

(...)

- Леня, Кепочка всегда берет красный альбом. Это особая группа, в которой разрешено все. Не просто цепи, плети и мелкие радости садистов, а любые зверства. Убийства, расчленение тела... можно не продолжать?

- Сделай милость.

- Так вот, Кепочка этим не занимается. Он приходит к нам общаться... разговаривать.

- И этим достал всех сотрудниц?

- Леня, когда солидный дяденька заказывает красный альбом, приводит девушку в подземелье и с криком "Я - вампир!" кусает ее в горло, это противно, гнусно, но понятно. Это просто болезнь. Когда ничем не примечательный юноша садится перед девчонкой и начинает говорить с ней по душам... когда он тратит деньги на то, чтобы за час-другой доказать ей, что она сволочь и грязная тварь, недостойная жить на Земле... Это страшнее, поверь.



Надеюсь, я достаточно четко изложила свою позицию. Ребят, мы можем с омерзением взирать на публичный дом, в который можно прийти и за деньги поиметь Гарри Поттера... но то, что туда есть кому ходить - куда более неприятно. И, надменно воротя нос, мы эту проблему не решим никогда. Только искалечим еще кого-нибудь своим презрением.

Это жизнь.