[Котенок]

- Извини, если я тебя напугал, – с веселой ноткой в голосе произнес молодой мужчина, сидящий за столом Джинни. Он смотрел ей в лицо знакомыми темными глазами и обворожительно улыбался. Его глаза, как и прежде, напомнили ей Гарри – не цветом, но способностью светиться странной, непроницаемой искренностью. – Я не хотел.
Джинни закрыла за собой дверь и повернулась к нему лицом.
- Бен?
Он коротко кивнул.
- Ты изменился, – сказала она.
Он действительно изменился. Его темные волосы стали длиннее, чем при последней встрече, а на лице и руках появились шрамы, которых раньше не было. Глаза и густые, неровные ресницы вокруг них остались прежними; он взглянул на Джинни из-под полуприкрытых век и сказал:
- Да, я изменился. Я стал старше. Мне двадцать шесть лет.
- Ох. – Нереальность всего происходящего наконец-то дошла до Джинни, и она сдержала порыв подойти поближе к нему. – Я рада тебя видеть, – сказала она, – но почему ты здесь? Мне в голову не приходило, что мы еще встретимся.
Он слабо улыбнулся, как будто задумавшись о чем-то.
- Иди сюда, – он протянул руку. В памяти тут же эхом отозвался другой голос, приказывающий «иди сюда», и на мгновение она отшатнулась – но потом напомнила себе, что это Бен, что она его знает, что он не тронет ее, что он никогда и ничем ее не обидел... Взяв себя в руки, она подошла вплотную и встала перед ним.
- Ты нехорошо выглядишь, – сказал он. – С тобой что-то не так? – Это был вопрос, не утверждение. Вблизи Джинни разглядела, что подол его мантии и кончики его волос намокли. Значит, он пришел со двора, а не аппарировал сразу в комнату.
- А с тобой? – ответила она вопросом на вопрос. – А как поживает Гарет?
- Он ждет меня в саду, – Бен криво улыбнулся. – Он решил, что ты ему не обрадуешься.
Джинни представила себе надменного светловолосого Гарета, первого Наследника Слизерина, раздраженно топчущимся на картофельной делянке, и улыбнулась впервые за день.
- Пусть заходит, я не против, – сказала она. – Конечно же, я ему буду рада. Он просто напоминает мне Драко, вот и все.
- Драко. – Веселые искорки в глазах Бена исчезли. – Как он?
- Плохо, – медленно проговорила Джинни. – Он...
- Умирает, – сказал Бен. – Я знаю.
Джинни непроизвольно открыла рот.
- Откуда ты знаешь?
Бен уперся локтями в колени. Когда он наклонился вперед, плащ упал с его плеч, и Джинни увидела у него на поясе отливающие золотом ножны, покрытые изящным узором из листьев и цветов – пустые, без меча. Ножны Гарри.
- Видишь ли, – ответил он, – ты сама мне рассказала.
- Ох! – Джинни внезапно поняла, что это значит, и внутри затеплился маленький огонек надежды. – Я вернулась назад во времени, да? И пришла к тебе. Значит, я получу обратно свой Хроноворот. Зачем я отправлялась в прошлое? Чего я хотела? Бен...
Он остановил ее, подняв руку.
- Не так быстро. Дай мне объяснить. Я не могу повторить тебе все, что ты рассказала мне, ты сама меня об этом просила. Все, что я могу тебе сказать, это...
Он осекся: в этот момент из сада послышался громкий треск. Побледнев от неожиданности, Бен вскочил на ноги, рванулся к окну, открыл его и выглянул наружу. Затем он что-то проговорил – слова прозвучали неразборчиво в холодном ночном воздухе, как будто Бен говорил на другом языке. Джинни ничего не поняла. В следующий момент в комнате раздался хлопок, и рядом с Беном появился очень раздраженный Гарет. Он нервно притопывал ногой.
- Меня кто-то укусил, – проворчал он и бросил на Джинни взгляд, который, казалось, говорил, что все это ее вина, и если бы не она, Гарету не пришлось бы торчать в саду посреди ночи. Как и Бен, Гарет немного изменился – стал старше, черты лица проступили резче, но многое осталось прежним: те же широкие скулы, сходящиеся к узкому подбородку, как у кота, те же редкостного оттенка зеленые глаза, то же смутное сходство с Драко. Его одежда была богаче, чем при последней встрече: тяжелый светло-зеленый плащ поверх черной мантии, перехваченной серебряным поясом. В правой руке он держал серебряный кинжал, украшенный гравировкой. – Прямо в икру.
- Ой-ой, – сказала Джинни. – Наверное, садовый гном.
Бен положил руку на плечо Гарета и наклонился к нему, чтобы получше рассмотреть повреждение.
- Он нанес тебе смертельную рану, не иначе?
- Нет, – удовлетворенно ответил Гарет. – Я наступил на него и раздавил.
- Молодец, – с непроницаемым видом произнес Бен. – С этими гномами надо держать ухо востро.
- Он хрустнул у меня под ногой, – задумчиво сказал Гарет.
- Бррр, – ответил Бен. – Уволь меня от детального описания твоей великой победы.
- Хрясь, – повторил Гарет, неприятно усмехаясь.
Бен осуждающе посмотрел на него.
Гарет подмигнул и полез за пояс, чтобы убрать кинжал. И тут Джинни, которая хранила молчание на протяжении всего разговора, вдруг ахнула – так заметно, что оба мужчины взглянули на нее: Бен с тревогой, а Гарет настороженно, сжав пальцы на рукояти кинжала. Джинни не сводила глаз с Гарета – точнее, с его запястья. Когда он двинул рукой, из-под рукава его мантии сверкнула ярко-алая вспышка, приковавшая все ее внимание, и теперь она ясно видела на правом запястье Гарета темно-красный полупрозрачный браслет, испещренный рунами – двойник браслета Гарри.

***

Когда-то давным-давно, начала свой рассказ девица-полудемон, на свете жил один колдун, и был он из рода Малфоев, хотя в те времена они, возможно, звались чуть по-другому. Малфой: это имя они приняли не сами, ибо несли они его, как символ гордости. В этом имени звучат дурные дела, вероломство – как же мог его носитель не быть чернейшим из черных магов?
Извини. Ты заскучал. Нет? Значит, ты недоволен. Ты не любишь Малфоев. Они для тебя как заноза. Я вижу, как ты вздрагиваешь, когда я произношу его имя. Твои глаза чернеют. Нет, не Люциус. Ты знаешь, о ком я говорю.
С твоего позволения, я продолжу свой рассказ. Жил однажды на свете один колдун, и жил он в одном южном городе. Он был Малфой во всех смыслах, которые имеют значение, и, как у всех Малфоев, гордость у него перевешивала мудрость. Он мнил себя чародеем, великим чернокнижником. Он любил призывать бури, которые пускали ко дну все корабли в гавани. Он насылал на город желтый мор, а если этого ему было мало, пускал вдогонку ему красный мор и лихорадку. По вторникам он обрушивал на город залпы огненных стрел, по четвергам превращал воду в реке в кровь. От этого горожанам жилось хуже некуда, но ему не было никакого дела. Мощная и эффектная черная магия создала ему громкое имя, а кроме того, он не собирался продавать свой замок на горе, поэтому его не волновало, как его деяния отражаются на ценах на недвижимость.
Воздаяние пришло к нему, как это часто бывает, в облике женщины. Прекрасной женщины с длинными черными волосами, осиной талией и угольно-черными глазами. Колдун заметил, как она танцует в толпе благородных господ и дам, и когда он стал расспрашивать, ему сказали, что это девушка из богатой колдовской фамилии. Он вознамерился взять ее в жены и отправил ее родне приказ – немедленно доставить дочь к нему. Они повиновались, что его нимало не удивило – разумные люди никогда не осмеливались отказывать колдунам.
Если бы он навел справки более тщательно, он обнаружил бы, к собственному смятению, что в семье, которую ему назвали, не было дочери.
Тебе холодно? Ты дрожишь. Твои ногти почти такого же синего цвета, как твои глаза. Иди сюда. Я поделюсь с тобой полой своей мантии. Так на чем мы остановились?

***