[Aldara]

Эх... Очередная зарисовочка... Может вам покажется, что я уже повторяюсь, но что я поделаю, если эта тема никак не хочет меня оставлять...

-------
Альдара

«Не осталось ничего…»


Не осталось ничего. Ни страха, ни гнева, что придал сил измученному телу и помог разорвать толстенные цепи, ни сожалений. Впрочем, страха я и не испытывал – даже когда клыки и когти рвали мою плоть. Тогда были только ярость, осознание скорого конца, зловонное дыхание зверя и огромные от ужаса глаза смертного. Боль пришла потом…
А теперь и боли уже нет. То ли перешла предел чувствительности, то ли умирающее тело уже не чувствует ее. Только слабость и кровавая пелена перед глазами. А еще – память. Угасающее сознание прокручивает перед глазами обрывки жизни… Можно уцепиться за них, попытаться как-то удержаться… но – нет сил. И нет желания. Хочется соскользнуть в тишину и мрак, в мягкий обволакивающий туман, где не будет боли и страданий…

Чьи-то руки держат меня, бережно, словно ребенка, но крепко. Я уже не чувствую этого, только помню прикосновение. Если открыть глаза, можно даже увидеть… Но я и так знаю. Берен… Ты обнимаешь меня, будто надеешься слабыми человеческими руками удержать отлетающую душу… Не трать силы, друг – они понадобятся тебе самому.
Что-то влажное и горячее падает на лицо. Берен… Друг… Ты плачешь? Не надо… Все хорошо. Уже хорошо… И с тобой тоже все будет в порядке – я постарался… Лютиэнь найдет тебя, спасет… ее любовь спасет… Не понимаю, откуда, но я просто знаю, что так будет…
Я бросился на эту тварь не потому, что хотел спастись сам. Я ведь… ради тебя… ты же понял…

Мысли путаются, обрываются, не успев даже оформиться. Цветные воспоминания проносятся перед глазами быстрее летящей стрелы… Лица, голоса…

«Инголдо! Немедленно домой! Солнце уже садится…»
Мама… Мягкий голос, ласковые руки… Прости, мамочка – я не вернусь к тебе…

«Финарато… Оставь брата в покое! И отдай ему книгу, сейчас же.»
Отец… Суровый, требовательный, но мудрый и любящий. Как ты гордился мной, своим первенцем… Будешь ли гордиться теперь?
Ты не увидишь моих последних минут, отец, и это хорошо. Не нужно тебе видеть меня – таким. Бессильным, в крови… Даже лицо залито кровью – хотя эта уже не моя…
Тебе не нужно видеть моей боли. Ты не знаешь, что такое боль, отец – и пусть не узнаешь и впредь. Умирать совсем не страшно, но очень больно…

«Финарато, смотри – ирисы! Хочешь, сплету тебе венок?»
Алатариэль… Сестричка… Ты будешь грустить обо мне, я знаю. Будешь плакать… Не надо, прошу! Мы ведь все равно встретимся – после…

«Финарато… А когда я вырасту, я буду королем?»
Ородрет… Ты так быстро вырос, брат… А я и не заметил… Только когда пришла пора решать, кому оставить все то, что было создано моим трудом, я понял. Я увидел тебя – ты стоял в самом углу, подальше от тех, кто, не успев еще запереть за мной двери, уже оспаривал мою корону. И именно потому я протянул ее тебе.
Ты не хотел становиться королем, брат – детская наивная мечта давно осталась в прошлом, когда ты своими глазами увидел, что значит быть владыкой. Твои руки дрожали, когда ты принимал серебряный венец из моих ладоней. Ты верил – до последнего момента верил – что я передумаю, вернусь с полпути… Прости – я не имел права. А теперь не получится… Прости…

А вы, как всегда, неразлучны, братья – даже там, по ту сторону… Айканаро, Ярое Пламя – ты простил меня? Простил за то, что я заставил тебя отказаться от твоей любви? Так было нужно, поверь!
А ты, брат – неужели и тебе не в чем упрекнуть меня? Наверное, нет – ты всегда поступал так, как считал нужным. И если ты решил умереть вместе с братом…

Но вы, друзья – те, кто безмолвно стоит сейчас за спиной смертного, видимые только мне, потому что я уже одной ногой переступил границу вашего мира – вы наверняка ненавидите меня. Простите, друзья… братья… Я обрек вас на гибель, повел за собой в логово Тьмы, и вы пошли, потому что верили в меня. Я подвел вас…
Но вы молчите, и в ваших глазах нет упрека… Ну хоть один – разозлитесь на меня, укажите на меня рукой, обличите меня перед грядущей Вечностью! Вы молчите, и молчание ваше хуже любых упреков.

Словно устав, память утихает. Звуки тоже отдаляются, становятся глухими – я уже не слышу даже стука сердца Берена, хотя моя голова, я знаю, лежит на его груди. Остаются лишь смутные образы, ощущения…
Запах ирисов… откуда – здесь? Может быть, это ты вспомнила обо мне, сестренка? Вспоминай, прошу – и там, в Чертогах Мандоса, где нет ни запахов, ни звуков, мне будет чудиться аромат цветов…
Теплая рука треплет волосы… Ладони пахнут яблоками и медом. Мама…

Кто… Кто ты – пришедшая позже всех? Я уже не вижу твоего лица – тьма начинает сгущаться вокруг… Вижу только изящную руку и длинные волосы, выбившиеся из-под капюшона. Прошу, покажись…
Нет! Не может быть! Амариэ, свет мой, сердце мое, ты не можешь быть здесь!!!
Любимая… коснись меня… позволь коснуться… нет, я не смогу – я уже не чувствую рук… не чувствую тела…
Нет! Не уходи! Амариэ, melde! Амариэ…

Как тихо и тепло… Но откуда вдруг это ощущение легкости и полной свободы? Кажется, сейчас я могу взлететь без крыльев… И свет… Какой удивительный мягкий и ласковый свет…
Я тянусь к этому свету… Я лечу! Мама, смотри – я умею летать… Я…



(с) А.***, 28.03.03
-----------------

Не пинайте сильно...