[Rohirrimka]

«Вот ты где, Галадриэль» приветствовал ее Финрод, схватил за руки и закружил вокруг себя. Галадриэль засмеялась. А от чего у него такое хорошее настроение? «И как тебе понравился Дориат?»
«Он прекрасен», ответила она, улыбаясь. «А Менегрот оправдал твои ожидания?»
«В основном», признал Финрод с улыбкой. «Но некоторые вещи я сделаю по-другому.»
«Довольно оптимистично, а?», ответила Галадриэль, улыбаясь ему в ответ с долей цинизма, которого не было в его голосе. «Это предполагает, что ты найдешь подходящее место. И что народ захочет последовать за тобой»
Финрод только отмахнулся. «Да, да, и что звезды Варды не свалятся с небес мне на голову»
«Не испытывай терпение Госпожи», поддразнила его Галадриэль, усмехнувшись.
Финрод рассмеялся. «Ну что, моя Галадриэль, что ты скажешь насчет еще одного путешествия по Дориату?» спросил он.
«С удовольствием, конечно. А почему ты спрашиваешь?» она слегка прищурилась.
Он пожал плечами. «Тингол решил показать мне систему пограничных дозоров, и я хотел бы посмотреть на это. Соблаговолит ли Миледи сопровождать нас?» закончил он с нежной поддразнивающей улыбкой.
«Миледи соблаговолит», парировала она. «Мне любопытно посмотреть, как работает система, которая так легко пропустила нас, когда мы приехали. Я, однако, не буду предлагать, как ее улучшить, чтоб не обидеть хозяев», заявила она, поднимая бровь.
«Ну что ж, мы не можем ожидать, что самая прекрасная из детей Финарфина окажется также и самой умной», ответил он, потрепав ее по щеке, еле сдерживая веселые искорки в глазах.
Ровный взгляд, которым наградила его Галадриэль, больше всего подходил под описание «опасный».
Финрод торопливо перевел взгляд на Келеборна, который вошел в зал в нескольких шагах позади Галадриэли. «Эээ… Возможно вы присоединитесь к нам, мастер Келеборн?», спросил он, спеша сменить тему.
«К границам?», ровным голосом спросил Келеборн. «Если вы этого хотите?»
Гаадриэль улыбнулась. «Пожалуйста, если Лучиэнь сможет обойтись несколько дней без своего учителя. И я уверена, что ты знаешь еще много красивых мест в лесу.»
Финрод приподнял бровь, но Галадриэль не заметила этого, потому что улыбалась Келеборну.
Он улыбнулся в ответ. «Да, я знаю. Я буду рад сопровождать вас.»
«Что ж. Тогда, Галадриэль, тебе лучше переодеться. Это платье не очень подходит для путешествий».
Она удивленно взглянула на него. «Мы едем сейчас?»
Он ответил ей удивленным взглядом « Да?»
……….
Финрод с отвращением взглянул на свой клинок и наклонился, чтоб вытереть его о ближайшую валяющуюся на земле фигуру. После этого он вытер клинок о траву. Когда сможет, он вычистит его получше. Ничто так не вредит яркой эльфийской стали, как черная орочья кровь. Он оглянулся вокруг, оценивая потери. Тингол, даже не поцарапанный, занимался своим клинком. Один из дозорных обхватил поврежденное запястье, и Галадриэль вытирала пот со лба обратной стороной ладони. Финрод моргнул. Кого-то не хватало…
«Где Келеборн?», спросил он, быстро оглядываясь.
Тингол пожал плечами. «Он обычно исчезает после таких схваток. Неплохо обращается с мечом, но, думаю, у него слабый желудок»
Дозорные захихикали, и Галадриэль уставилась на них, проходя мимо.
«Галадриэль?», удивленно спросил Финрод. «Куда…»
«Я вернусь», уверила она его, не оборачиваясь.
Ей не пришлось уходить далеко в лес, она быстро нашла его, сидящим у основания дерева подтянув одно колено к груди и опустив на него голову. Его клинок лежал подальше от его взгляда, среди спутанных корней. Он смотрел, как она приближается, и лицо его было пепельно-серым.
«Келеборн, ты…»
«Пожалуйста, уйди», прервал он, прежде чем она шагнула к нему.
Галадриэль моргнула. «Почему?»
«Потому что мне сейчас будет плохо».
«Ты имеешь ввиду … по-настоящему?»
«Вполне».
«Прямо сейчас?»
«Скорее всего».
Галадриэль стояла, словно прикованная к месту, пока он не вскарабкался, пошатываясь, на колени, опершись побелевшим кулаком о грубую кору дерева.
Однако через мгновение она кинулась вперед, чтоб собрать осторожно с лица его серебристые волосы и придержать их сзади. Не задумываясь, что делает, она начала нежно поглаживать его спину и бормотать слова утешения.
Когда он выпрямился, она осторожно помогла ему подняться на ноги. «Идем, давай найдем тебе воды», предложила она, ведя его к ручью. Келеборн повиновался, лицо его было все еще бледным, но не того серого оттенка. Она усадила его рядом с ручьем, и он наклонился, зачерпнув ладонями настоянную на лунном свете воду.
«Ты ведь не ранен, нет?», вежливо спросила она.
Он покачал головой. «Нет».
«Ты уверен?»
Он кивнул. «Галадриэль, я…»
«Тише, тебе не нужно ничего объяснять. Я хорошо знаю, что ты чувствуешь. Орки иногда у меня самой вызывают тошноту», быстро перебила она. А некоторым просто не суждено быть воинами, как бы умны и опытны в обращении с оружием они не были.
«Это…не совсем то», ответил он, глядя в ручей. Потом повернулся и взглянул на нее. «Ты когда-нибудь … смотрела хоть одному в глаза? В тот момент, когда твой меч вонзается в его тело?». Он закрыл глаза.
Галадриэль моргнула. «Нет».
Келеборн вздрогнул. «Не смотри».
«Я понимаю, что вид такой жестокости и злобы..»
Он покачал головой. «Я не знаю, как это объяснить, и я молю Илуватара, чтоб ты никогда не увидела этого сама».
«Не увидела чего?», недоуменно спросила она.
Он втянул воздух почти со всхлипом. «Я был почти ребенком, когда первый раз убил орка,» сказал он, уставившись на свои руки. «Я хорошо обращался с мечом, и Тингол послал меня с одним из пограничных отрядов. Там была засада … такая же, как сейчас. Обычное дело – дозорные даже не волновались. Орки – часть службы на границах. И меня послали вперед – свежий молодой воин, которому не терпится мечом защитить свой дом.» Келеборн покачал головой, грустно улыбаясь.
Галадриэль пристально смотрела на него, ожидая продолжения.
«Я читал о них, конечно, и даже видел иллюстрации. Однако, ничто не могло меня подготовить к их виду. У меня по кожу мурашки побежали. Я просто … просто хотел, чтоб их не было. Всех их.»
«Келеборн, я думаю, мы все знаем это чувство», призналась Галадриэль, нежно кладя свою ладонь поверх его и слегка вздрагивая, пытаясь прогнать из мыслей образ только что убитого ею орка, с его ужасной, потрескавшейся и почерневшей кожей, и искривленной, согнутой фигурой, словно у кого-то высокого, придавленного к земле немыслимым весом.
«Убить в первый раз было так просто. Мой меч вонзился в него, как в масло, но когда я уже собирался выдернуть оружие, он .. ухватился за него. И я глянул прямо в его ужасное, искаженное лицо, увидел его прямо перед собой, и в его пустых глазах…». Он взглянул на нее глубокими серыми глазами, полными боли. «Я увидел благодарность».
Все еще молча, Галадриэль переплела свои пальцы с его и сильнее сжала его ладонь.
Глядя на их сцепленные руки, Келеборн продолжал. «И я увидел себя».
Галадриэль разжала губы. «Орки – создания Моргота, Келеборн», холодно сказала она.
«Они дети Илуватара, такие же, как и мы».
«Ты говоришь глупости».
«Разве? Моргот не может создать свою собственную расу детей. Так же, как не мог Ауле. Моргот может лишь извратить то, что создано Илуватаром.»
«Я знаю это, Келеборн», сухо сказала Галадриэль. «Я не менее начитана, чем ты. Неужели ты полагаешь», продолжала она, «что Залы Мандоса полны этих … созданий?» Ее тон был презрительным. «Чем бы они не были в начале, они давно перестали быть нашими родичами».
« Я полагаю», тихо ответил Келеборн, «что ничто, сделаное Морготом, никогда не сможет поколебать любовь Илуватара к его детям, или его сострадание их горю. И я думаю … так ли уж отличается новорожденое дитя орков от детей Эльфов?»
Она хотела заставить его замолчать. Ударить его, облить презрением, сделать что угодно, лишь бы оградиться от этой кричащей, сверкающей правды. Но есть вещи посильнее даже воли дочери Финарфина.
«Галадриэль, ты никогда не задумывалась, почему орков так легко убить? Они хотят умереть…».
Она уставилась на него. Его лицо выражало болезненную смесь сострадания и отвращения от одной мысли об этом.
«И я даю им то, чего они хотят», пробормотал он. «Помоги мне Илуватар, я даю им то, чего они хотят».
«Нам лучше вернуться к остальным», четко произнесла Галадриэль, вставая.
Келеборн с трудом поднялся на ноги и сделал несколько шагов, чтобы поднять свой меч.
Его выражение при виде корки засохшей черной крови на клинке почти смягчило ее сердце. Почти.
«Ты мог бы вытереть его раньше, тогда бы оно не засохло», указала она, что бы сказать хоть что-нибудь.
«Да», согласился он, вытирая меч о влажную от росы траву несколько раз, затем ловко пряча его в ножны.
Да, он из тех, кто ловко убирает меч, подумала она безо всякой причины. Сочувствие оркам … что дальше, слезы по самому Морготу? Его сострадательное сердце ее раздражало. Он мягок. Его место в Валиноре, где можно в безопасности оплакивать и философствовать. Но Средиземье – грубое место. Здесь нужно уметь сделать то, что необходимо, и двигаться дальше, что бы выжить.
Он двинулся назад, туда, откуда она пришла, к поляне, на которой дозорные скорей всего уже собирали тела убитых орков, чтобы сжечь их. По крайней мере, он не будет настаивать на погребении, надеялась она. Сделав несколько шагов, он замер и повернулся к ней, словно услышав ее мысли.