[Rohirrimka]

Финрод любовно смотрел на карту у него в руках. Он сидел совершенно неподвижно, словно малейшее движение могло спугнуть мечту.
Галадриэль замерла в дверях кабинета. «Финрод?»
Он посмотрел на нее, глаза его сияли, на губах расцвела детская улыбка.
«Это само совершенство», - тихо сказал он ей. «Система пещер вдоль реки Нарог. Местоположение идеальное – лучше чем у Менегрота!», воскликнул он с энтузиазмом. «Мне не хватает лишь собственной Майи, и …», под строгим взглядом сестры Финрод решил сменить тему и откашлялся. «В любом случае, мы можем выехать на рассвете. Тингол согласился помочь мне с архитекторами и рабочими, и я очень хочу осмотреть это место как можно скорее. Чем раньше мы отправимся, тем лучше», закончил он срывающимся от радости голосом.
«…на рассвете?», повторила она мягко, затем быстро опустила голову, чтоб избежать взгляда своего брата.
«Галадриэль, это то, о чем мы мечтали», он поднялся из-за стола и подошел к ней. «Это твоя цель и моя. И все же, ты выглядишь, словно я разбиваю твое сердце». Финрод осторожно взял ее за подбородок и заставил поднять голову, но она все равно опустила глаза. «Это из-за Келеборна?»
Галадриэль резко подняла взгляд, с отрицанием на устах, с согласием в глазах.
Финрод взглядом заставил ее замолчать. Их отношения были на равных так долго, что она почти забыла, как ее обожаемый старший брат может потребовать уважения и внимания малейшим жестом.
«Ты любишь его». Это не был вопрос.
Галадриэль открыла было рот, чтоб ответить, но Финрод прервал ее раздраженным жестом.
«И ты собираешься быть настолько глупой и упрямой, чтоб отказаться менять свои амбиции и планы? Вечность – слишком долгое время, чтоб провести ее в одиночестве, Галадриэль», резко сказал он.
«Не делай вид, что ты знаешь это по опыту», возразила она, отодвигаясь. «Ты вряд ли одинок, только потому, что эта Ваниэ…»
«Амариэ выбрала то, во что верила. И это оказалась верность Валар. А не мне. Я не могу и не буду обвинять ее за этот выбор», тихо сказал он.
«А вот я не побоюсь. Это лишь доказывает слабость ее чувства к тебе».
«Я любил ее. До сих пор люблю».
«Никто не сомневается в этом, Финрод», нежно сказала Галадриэль, кладя руку ему на плечо. «Это она отказалась от тебя».
«Не больше, чем я отказался от нее», возразил он, качая головой. Потом взглянул на сестру и улыбнулся. «В потомках Финве течет упрямая кровь, и очень опасная. Редко мы встречаем кого-то столь же упрямого, подстать нам».
Очень медленно, она улыбнулась ему в ответ. «Один день?»
«Что?»
«Ты можешь отложить наш … твой … отъезд на один день? Мне просто нужно поговорить об этом с ним».
«Конечно. Но, Галадриэль …», начал он.
«Хм?»
«Ты знаешь … любое решение, которое ты сейчас примешь, не будет необратимым», сказал он с циничной усмешкой. Не таким, как было твое решение, подумала она. Ей не нравился грустный блеск в глазах брата. Его пальцы скользнули по карте. «Я буду недалеко от Дориата».
Она кивнула. «Я знаю. Но … я хочу, чтоб мое решение было окончательным».
…
«Ой!»
«Тише. Боль помогает выработать характер».
Лучиэнь укоризненно взглянула на мать сквозь завесу влажных, наполовину расчесанных волос. «И кто это придумал?»
«Я. А теперь стой спокойно», повторила Мелиан, поворачивая голову своей дочери лицом вперед и проводя гребнем сквозь влажные спутанные волосы цвета воронова крыла.
Галадриэль улыбнулась страдальчески сморщившейся Лучиэнь, заворачивая свои косы в аккуратную корону и закалывая их.
«Зачем ты это делаешь?» вдруг спросила Лучиэнь.
«Что?», удивилась Галадриэль.
«Убираешь свои волосы. Тебе стоит оставить их распущенными, так намного лучше…»
«Как не печально мне признавать, что Принцесса Спутанных Волос может давать кому-нибудь советы по поводу прически», добавила Мелиан, дергая гребень и заставляя Лучиэнь вздрогнуть, «она все-таки права. Твои волосы выглядят гораздо привлекательней, если им позволить сверкать и переливаться».
Галадриэль замерла, затем с сожалением вытащила заколки и расплела косы. Она всегда убирала волосы для формальных встреч, с тех пор, когда была почти еще ребенком.
Потому что там мог оказаться Феанор.
Пожалуй, трудно будет объяснить хозяйке замка происхождение этой привычки. Сводный брат моего отца любил прикасаться к моим волосам… И это пугало ее. Почему, она и сама не была уверена. Другие тоже прикасались к ее волосам. Отец гладил ее по голове, когда она плакала. Мать любила вплетать ей в волосы нити жемчуга, и заплетать, и играть ими, совсем как Мелиан с гривой Лучиэнь. А братья и кузены дергали ее за волосы, когда хотели подразнить, так же как они поступали с Аредель и, позже, с маленькой подругой Финрода, Амариэ.
Но, почему-то, это все было совсем другое. Настолько другое, что разница заставляла ее замереть, как испуганного кролика.
Особенно она помнила тот день, когда научилась писать. Все внуки Финве и двое его младших сыновей были собраны, чтоб научиться буквам, придуманным Феанором. Буквы так понравились Ауле, который радовался каждому изобретению своих учеников, и теперь Феанор учил их, так же как Ауле часто учил детей. Он был терпеливым, но беспокойным, словно стремился поскорей начать работу над новым замыслом. Но он учил их.
Проходя между рядами склоненных голов и неуверенно двигающихся перьев, Феанор останавливался возле каждого ученика, чтоб проверить его успехи и подбодрить несколькими словами. Уголком глаза она видела, как он притронулся к щеке Аредель, похлопал по плечу Финрода…
Она почувствовала его пальцы в своих волосах, и погруженное в чернила перо замерло. Несколько биений сердца, пока его пальцы скользили по блестящим завиткам, потом он наконец заговорил.
«Ну же, продолжай. Иначе как я увижу, что у тебя получается?» Галадриэль заставила себя водить пером, вздрогнув, когда он провел пальцем по ее виску. «Умница».
«Вернулась в Валинор?» сухо спросила Мелиан.
Галадриэль моргнула и сфокусировалась на двух парах очень любопытных, очень заинтересованных глаз, уставившихся на нее.
«Можно сказать и так», ответила она, даже не пытаясь изобразить улыбку.
Мелиан удовлетворенно окинула взглядом волосы дочери. «Думаю, большего мы сейчас не добьемся. Иди, подосаждай кому-нибудь, пока волосы немного не высохнут».
Лучиэнь надулась. «А теперь ты просто хочешь от меня избавиться»
Мелиан рассмеялась. «Мне нужно поговорить с Галадриэль, малышка. Так что иди, поиграй, чтоб твои волосы запутались еще сильнее, хорошо?»
«Я постараюсь», важно сказала Лучиэнь, встала и выбежала из комнаты.
Мелиан повернулась к Галадриэль с сосредоточенным выражением. Галадриэль из всех сил старалась не ёрзать, как провинившийся ребенок.
«Я знаю, что твой брат полон планов по поводу собственного потайного королевства. Ты собираешься сопровождать его в Нарог?» прямо спросила она.
«Собираюсь», ответила Галадриэль, кивнув.
Мелиан наклонила голову. «И насколько твердо это решение?»
«Очень твердо», решительно ответила Галадриэль. «Это даже не «решение». Он мой брат, и его мечты очень близки моим собственным».
«Да», протянула Мелиан. «Я могу представить, что ты пришла в Средиземье с той же целью».
«Я, как и мои братья, пришла, чтоб противостоять Морготу, чтобы помочь защитить наших родичей, что жили здесь», холодно возразила Галадриэль.
«И именно поэтому, конечно, Нолдор строят свои собственные города и нации, вместо того, чтобы бросить все силы против Ангбанда», сухо ответила Мелиан.
«Благодарность Синдар просто удивительна», Галадриэль вспыхнула, но не без примеси чувства вины. Нолдор действительно обустраивались в Средиземье со всеми удобствами. Чем бы ни закончилась их война против Моргота, Белерианд и его просторы будут их домом до конца Арды…
«Прости меня», мягко сказала Мелиан, положив руку на сжатый кулак Галадриэль. «Я не хотела обвинять».
«И как я только могла так подумать?», отрезала Галадриэль.
«Я хотела спросить», продолжала Мелиан, посерьезнев, «Не захочешь ли ты остаться в Дориате, как моя компаньонка и моя ученица».
Галадриэль уставилась на нее. Ей, принцессе из рода Финве, быть придворной дамой у этой….
Майа.
«И чему ты предлагаешь учить меня?», спросила Галадрэль, старательно убирая из голоса любое выражение.
«Ты собираешься быть правительницей эльфов, Галадриэль? Я буду удивлена, если это не так. Ты можешь научиться многому, чтобы быть способной читать в сердцах своих подданных».
«Думаю, я могу справиться, не вторгаясь в умы моих людей» воскликнула она.
Качая головой, с полуулыбкой, притаившейся на губах, Мелиан фыркнула. «Я не имела в виду ничего настолько грубого. Но будут времена, когда тебе придется делать что-то, без чего ты бы с удовольствием обошлась, чтоб защитить свое королевство, и тех, в чьи умы ты не хочешь вторгаться». Ее глаза встретились с глазами Галадриэль, и на мгновение нолдорская принцесса увидела отсвет силы и мудрости, живущей в Мелиан. «Кроме того», продолжила она после небольшой паузы, «мне бы очень хотелось иметь рядом кого-то, с кем можно говорить о моем доме, кто жил там бессчетные годы и так же любит его». Тут она улыбнулась – простой улыбка, уверявшей Галадриэль, что у нее нет никаких других мотивов, кроме уже сказанного. «Я, однако, не предлагаю, чтоб ты полностью лишила своего брата и свой народ твоего присутствия. И я думаю, что кое-чему ты еще должна научиться у Финрода».
Галадриэль моргнула. «Ты, правда, считаешь меня настолько глупой?»
«Ничуть», жарко возразила Мелиан. «Твой потенциал превосходит все, что я видела в ком-либо, Галадриэль. Я думаю, возможно, тебе лишь нужно указать путь.»
«И поэтому, ты считаешь, я должна остаться в Дориате, в качестве твоей придворной дамы?»
«Я бы это так не назвала. Ты бы была моей ученицей и, надеюсь, моим другом». Мелиан опять улыбнулась. И свет в ее глазах был светом того, кто видел первые цветы Телпериона и Лаурелина, но предпочел им звезды Белерианда.