[Katren]

Мы едем по дороге по дороге. Правда дорогой назвать это можно было с большой натяжкой – больше походило на широкую тропу, где не было травы, а только земля. С каждой минутой Голубые Горы все приближались. Здесь, на открытом пространстве, было очень ветрено. Сначала мы радовались ветру, но с течение м нескольких часов на ветру, мы стали уже поеживаться и замерзать. Фарамир, увидев это сказал:
- Не тревожьтесь, леди, еще недолго осталось. У подножия гор мы сделаем остановку.
- Хорошо бы погреться у костра, -замечаю я.
- Мы разложим костре, но остановка будет короткой, - отвечает Фарамир.
- Привал сделаем уже в горах, - отзывается Арагорн.
Мы едем дальше молча. Вокруг одинаковый пустынный пейзаж и дорога, что вьется под копытами наших коней. Айлинель думает о чем-то своем. Хельга тоже погружена в свои мысли. Я оборачиваюсь на Фарамира. Он сосредоточен и ему явно не до разговоров. Арагорн и талион переговариваются. Я подъезжаю к ним и пристраиваюсь рядом. Мужчины неловко замолкают.
- Вы считаете, что мне не надо чего-то знать? – спрашиваю я.
- Нет, Кэт, - говорит Арагорн, - мы беспокоимся о вас. О тебе в частности.
Эти слова меня возмущают. И я говорю все, что думаю:
- Арагорн, я не какой-то нежный стебелек, который надо холить и лелеять. Я могу о себе позаботиться. И пожалуйста не надо щадить мою нервную систему и сердце. Я не думаю, что вы говорите о таких непередаваемо ужасных вещах, что знать мне нельзя. В конце концов никто из нас не знает, что будет впереди, так что ни одно из ваших слов не сможет меня напугать.
Я заканчиваю свою тираду и с вызовом смотрю то на Арагорна, то на Талиона. Кажется остальные не услышали нашего заговора, ибо мы ехали далеко. Арагорн помолчал немного. Потом переглянулся с Талионом и что-то тихо сказал на эльфийском. Тут я почувствовала, что во мне нарастает отчаяние: никто не воспринимает меня в всерьез! И я опять заговорила:
- Я знаю, что выгляжу сейчас как обиженная школьница, но мне необходима ясность. Вы прекрасно знаете, что я не знаю эльфийский, так что извольте, Ко…, то есть Арагорн, и ты, Талион, разговаривать со мной на общем языке.
- Я сказала, что ты подняла бунт и мне это нравиться , - ответил Арагорн с улыбкой. Он впервые улыбнулся за целый день, длящийся практически бесконечность.
Я уткнулась взглядом в черную шею Лореарана.
- Ты абсолютно права. Мы не имеем права что-либо скрывать ни от тебя, ни от Айлинель с Хельгой. – говорит Талион.
Я посмотрела на него и кивнула головой в знак согласия.
- Мы говорили, что в Голубых Горах возможно будут волки, - продолжает Арагорн, - но мне кажется тебя они не пугают.
- Я не сталкивалась с волками прежде, - честно отвечаю я, - но я уверенна, что бояться их не следует. Если животные чувствуют человеческий страх, то они нападают.
- Ты правильно говоришь, - отвечает Арагорн.
- А также я уверенна, что ни Хельгу, ни Айлинель не смогут испугать какие-то волки. Разве что изенгардские.
С этими словами я отъезжаю к подругам. Хельга смотрит на меня вопросительно и спрашивает:
- О чем вы говорили?
- О моем положении в этом походе и о волках.
- И как успехи?
- Я думаю мы друг друга поняли, - отвечаю я и добавляю, -Айлинель. ты боишься волков?
Айлинель смотрит на меня так, словно я спросила у нее что-то оскорбительное, а потом улыбается:
- Нет, от любых волков можно защититься.
- Как вы думаете, мы остановимся на ночь или пойдем дальше? – спрашиваю я.
- Судя потому, что до Врат нам надо добраться как можно скоре мы будем двигаться и ночью тоже. – говорит Хельга
- Мы-то можем ночью, но лошади устали. – отвечает Айлинель.
На этом разговор и кончился. Прошло еще некоторое время и на нас упали тени от горных вершин. Мы въехали в лес у подножия гор. Арагорн и Талион остановили коней. Мы все остановились тоже.