[Кэм]

Линдир был поэтом и певцом. Поэтому он мог одновременно сочинять любовные вирши и грызть яблоко, не обращая никакого внимания на шум вокруг. Но Линдир был придворным певцом, поэтому ему были нужны удобства и комфорт, а точнее, собственная мягкая постель. Этим он и отличался от неприхотливого Леголаса – тому было все равно, где спать, лишь бы было относительно чисто.
Менестрель как раз заканчивал свой новый сонет, когда в комнату вошел принц, усталый и грустный.
– Опять по замку бегал, ценные указания давал?
Леголас только кивнул в ответ. Линдир отправил в рот еще один кусок яблока.
– Смотри не забегайся. А то грохнешься в обморок, как простой смертный, где-нибудь в погребе, и кто тебя вытаскивать будет?
Леголас хмыкнул и повесил на спинку стула куртку.
– Какого бы мнения ты ни был о моем внешнем виде, я все же не настолько слаб. Кстати о погребе – Галион его запрет на время своего отсутствия.
– Ну и правильно, – перо обмакнулось в чернильницу и опять вернулось к бумаге. – Здесь почти никого не останется.
Леголас вздохнул и опустился на кровать рядом с Линдиром.
– Отец не хочет брать меня с собой.
Написание сонета было немедленно прервано.
– Он объяснил, почему?
– Говорит: мне помощник там не нужен, ты должен остаться. Я верю, что отец прав, но я не понимаю его…
– Он не любит распространяться о своих планах, это точно, – кивнул менестрель. – Увы, я даже посоветовать тебе ничего не могу, поскольку тоже не знаю, зачем и куда именно мы едем. Однако это странно! Мне казалось само собой разумеющимся, что ты поедешь с нами.
Повисла тишина, нарушаемая лишь отголосками грома за окном. Каждый думал о своем: Линдир прикидывал, сколько может длиться эта поездка и чем она может кончиться, Леголас пытался встать на место отца и начать думать как он – возможно, именно так ему придут ответы на вопросы. "Не получается, – грустно подумал принц, – и никогда не получится, сколько не пытайся. Или ума у меня маловато, или отец и вправду совсем другой…"
В коридоре раздались громкие взволнованные голоса, и в дверь постучали.
– Сидите? – просунул голову Мейран. – Сидите и ни о чем не знаете! К нам приехал Глорфиндэль!
Леголас и Линдир переглянулись. Золотоволосый воин Ривенделла был в Лихолесье первый раз в своей долгой жизни.

Вечером Трандуил изложил свой план. Темный королевский кабинет освещался только двумя канделябрями, поставленными на заваленный бумагами стол. Король недавно выпил горячего глинтвейна, сваренного лично Мэтувиэль, и ему было жарко. Поэтому он скинул всю верхнюю одежду и остался в одной полурасстегнутой льняной рубашке.
– Возможно, ты выбрал правильную тактику, но слегка неправильное средство ее воплощения, – задумчиво промолвил Глорфиндэль, прикрыв глаза пушистыми черными ресницами.
– Сейчас уже поздно о чем-то говорить, – Трандуил откинулся на спинку кресла и отправил в рот несколько лесных орехов. – Тогда я считал, что поступаю верно. Но, откровенно говоря, я никогда толком не понимал этот странный народец, хоть и уважаю норнов. Как тебе показался Торин, кстати?
– Меня не было в Имладрисе, когда они гостили, – пожал плечами Глорфиндэль. – А когда вернулся, обнаружил, что съестные запасы уничтожены больше чем на половину, – со смехом закончил он.
– Вот уж в чем, а в этом они мастера.
Нолдо пригубил ягодный морс.
– Значит, ты собираешься ехать в Эсгарот?
– И навести как можно больше шуму. Людей против Смога я не подниму, но по крайней мере они не будут мешать нашим путешественникам.
– Ты в самом деле считаешь, что Торин и его компания смогут убить дракона?
– Почему нет? Кроме того, у них есть одно колечко, которое делает своего обладателя невидимым – уж не знаю, где они его взяли.
– Одного кольца мало… Почему ты так уверен в их победе?
Трандуил помолчал, сузив глаза, и стал похожим на лисенка.
– А почему ты приехал сюда?
Глорфиндэль смутился.
– Мне сложно объяснить… Я почувствовал, что я нужен. Именно тебе и именно сейчас.
– Я ценю твою помощь, – искренне ответил Трандуил. – И мне тоже сложно объяснить, почему я уверен, что Смогу скоро придет конец и почему я не хочу, чтобы Леголас поехал со мной.