[Крошка]

Мы стоим около небольшого озера, и я чувствую, как мерцающий кристалл притягивает меня к себе. Он искрится в полутьме, и на несколько мгновений все мое внимание сосредоточено на его сияющем свете. Айлинель делает несколько шагов вперед. Мы хотим следовать за ней, но что-то удерживает меня, и я делаю знак остальным, чтобы они тоже остановились. Мы с Катрен беремя за руки и замираем… Я ощущаю, что этот камень должна взять Айлинель, ведь именно ее он звал с самого начала… а нам с Катрен он может принести гибель… «наши» камни будут позже. Айлинель, словно зачарованная, подходит к кристаллу и останавливается на миг. Затем, словно решившись, резко протягивает руку, и забирает камень. Она бледнеет, словно от острой боли, и несколько секунд стоит неподвижно, затем возвращается на берег. Камень в ее руке мерцает и переливается, и трудно отвести взгляд от него. Мы стоим как околдованные и смотрим на камень. Он влечет к себе, но мягкий свет его – обманчив и холоден. Наконец я прихожу в себя. Мои спутники продолжают рассматривать камень – Катрен с интересом и спокойным вниманием, а вот Арагорн, Фарамир и Талион кажется не могут оторвать от него взгляда. Мне становится страшно, но я не могу ничего сделать. Это их борьба, и мне не помочь им в ней. Наконец, они тоже делают усилие, и словно пробуждаются ото сна. Я вздыхаю с облегчением… Арагорн проводит рукой по лбу, словно снимая наваждение и произносит:
- Айлинель, спрячь камень пока. Он должен быть у тебя.
Словно очнувшись ото сна, она медленно разжимает пальцы, бросает взгляд на наш первый добытый камень, затем прячет его. Во взгляде ее странная пустота и отрешенность.
- Нужно возвращаться – говорит Талион
- Может быть, есть другой выход отсюда? Мы могли бы выбраться вплавь – спрашиваю я.
Но грот не имеет другого выхода, кроме того, через который мы попали в него.
- Мы должны решить, как будем вести себя – задумчиво говорит Фарамир.
- Это завит от того, как поведут себя дикари – отмечает Катрен.
Она права.
- Предлагаю следующее – говорит Арагорн:
- Мы не атакуем, но защищаемся в случае нападения. Если они не нападают, а снова попытаются развести нас по палаткам, то я думаю, следует оценить силы, и попробовать атаковать их. Если же они предпримут что-то еще, действуем по обстоятельствам.
Мы решаем держать оружие наготове, но при этом не нападать первыми. Плечом к плечу, мы медленно выходим из пещеры, и искрящийся голубой свет навсегда погасает в ней…
Наше возвращение повергает ожидающих «судей» в состояние, которое трудно описать. На лицах их удивление и недоумение сменяются ужасом и благоговейным трепетом. Вождь резко скрывается в пещере, и также резко возвращается… Гул в толпе нарастает, и к моему удивлению, вождь в белых одеждах падает ниц перед нами, и за ним то же самое делают остальные.
- Вы видели глаз Бога и остались живы – провозглашает вождь. – Значит, вы посланы свыше. Покажите народу Глаз Бога!
- Не делай этого, Айлинель – шепчу я. Мало ли, что может случиться.
Она отлично понимает ситуацию, и хотя кажется очень усталой, говорит спокойно и ясно
- Бог разгневается, если я сделаю это. Он покарает вас, и вы все погибнете..
В толпе раздается неясный шум – они что-то решают. Затем вождь учтиво кланяется нам и говорит.
- Никто не оставался в живых, увидев глаз Бога. По закону нашего народа, мы должны оказать вам почести и отпустить. Но и вы должны проявить свое уважение к нашему народу и остаться на вечернее празднество, которое будет устроено по случаю вашего прибытия.
Мы хотим отказаться, но видим несколько десятков воинов, чьи копья словно невзначай направлены в нашу сторону, и волей-неволей принимаем приглашение.
Нас не разделяют, но о побеге пока можно и не думать. Мы идем рядом, а позади – «почтительная» толпа, следящая за каждым нашим движением и хорошо вооруженная.
- Что будем делать? Что-то не очень похоже на то, что они собираются отпустить нас после праздника. Может, они собираются сделать нас главным блюдом этого самого вечера? – шепотом спрашивает Катрен.
- Честно говоря, сомневаюсь в их мирных намерениях – отвечает Фарамир очень тихо. - Такое чувство, что это затишье перед бурей.
- Я когда-то читала, что солнцепоклонники приносили в жертву своему идолу своих врагов… и не только врагов, но и тех кто был потенциально опасен для них – вспоминаю я давно прочитанные книги о приключениях, и жалею, что не особо вчитывалась в них, и не старалась вникнуть в обычаи тех или иных народов.
- Я думаю, что им просто не нужны те, кто владеет камнем. Камень – это символ власти для жрецов и вождей. Это сила, с помощью которой они повелевают простым народом. Но чтобы сделать все «по правилам», они не могут убить нас на глазах у толпы просто так. Это должен быть ритуал, который вернет «посланников» бога туда, откуда они уже не вернутся – размышляет Арагорн, и от его размышлений, мне становится не по себе, так как я чувствую правоту его слов.
- Куда вы ведете нас? – оборачивается Айлинель к сопровождающей нас толпе.
- В праздничные покои, госпожа – слышится в ответ.
Против такого возразить особо нечего, и мы идем дальше.
«Праздничные покои» представляют собой несколько хижин. Они богато украшены цветами и разноцветными перьями ярких птиц, которых полно в округе. К моему удивлению, нам предлагают принять ванну (скорее похожую на лоханку) и пообедать. Я с удовольствием купаюсь в теплой воде, решив извлечь максимум пользы из сложившейся ситуации, и хотя бы помыться по-человечески. После мы собираемся в просторной хижине за грубо сколоченным столом – за ним сидят мои спутники, вождь и вероятно старейшины племени. Вокруг стоит что-то типа «почетного караула» - возможно, это знак почтения, но одновременно с этим и знак того, что нас надежно охраняют. Под пристальным вниманием кусок не лезет в горло, но я все же съедаю несколько фруктов, сухую лепешку и запиваю все это водой. С ужасом замечаю, что вождь не ест. Они что, решили нас отравить? – проносится в голове… Неужели мы потеряли бдительность? Но неожиданно я понимаю, что никому не позволено есть в нашем присутствии. К тому же я инстинктивно ощущаю, что главная опасность не в этой пище и воде, а в приближающемся празднике, и мои спутники тоже чувствуют это. Переговариваться в присутствии такого количества народа не очень хочется, и трапеза проходит в молчании.
Нас не разделяют, но практически ни на миг не оставляют одних, и пока не рождается ни одной стоящей мысли о том, как избавиться от назойливого внимания и сбежать.