[Анна]

Доброго времени суток всем вам, после прочтения глубоко мною уважаемым. Если уж вы всегда рады новым людям, то разрешите, пожалуйста, Unior Member вклиниться с одним наблюдением по фильму.
Если сходная тема уже обсуждалась, заранее прошу прощения.

Много, тонко и правильно говорилось о том, что Фродо жалеет Горлума и, сочувствуя ему, пытается его спасти. Правда, не добившись особого успеха.

Как мне кажется, существует другой объект сочувствия, в отношении которого действия Фродо были более удачными. Я имею в виду Фарамира и поразительно лаконичную сцену допроса хоббитов – все реплики негромкие, чувства сдерживаются, единственное резкое движение – когда Фарамир встает. Тем не менее это одна из самых психологически насыщенных и непростых сцен «Двух башен».

Если взглянуть на ситуацию как бы со стороны, то в фильме (в книге, в общем, тоже, но не так подчеркнуто) Фродо рассматривает Фарамира в начале допроса примерно так – сильный, опасный, умный человек, от которого трудно что-либо скрыть, хотя скрыть очень и очень надо. От него напрямую зависят не только судьба, но даже и жизнь Фродо и Сэма. В трактовке фильма Фарамир, с его холодными глазами, в начале разговора может произвести на связанных пленников впечатление, говоря осторожно, даже возможного палача.

Мне не хотелось бы сейчас углубляться в анализ характера Фарамира – скажу только, что его жесткость скорее всего лишь хорошо отработанная маска интраверта, скрывающая тяжелое душевное состояние, в общем, чуткого, умного и не злого человека. Важно, как он воспринимается со стороны плененными хоббитами.

Сцена допроса очень тонко нюансирована психологически. На расспросы следователя Фродо отвечает, стараясь оставаться спокойным и вежливым, сохраняя хотя бы видимость достоинства, хотя все это идет через внутреннее нарастающее отчаяние и дается явно с трудом. Если вспомнить о постоянном прессинге Кольца, выдержка Фродо еще более поразительна.

Неумелая ложь Фродо – Фарамир видит, что он лжет, и Фродо понимает, что Фарамир это видит, - только усугубляет положение.
Перелом в поведении Фарамира наступает после упоминания Ривенделла и имени старшего брата. Жесткий голос на словах «You were friend of Boromir?» становится обманчиво ровным. Под маской следователя видна сильная эмоция – нечто яростное, не то гнев, не то боль. Мы, знающие о душевной драме Фарамира, склонны задним числом видеть второе. Пленники, полагаю, первое.

Полагаю также, что Фродо очень нелегко ответить на этот вопрос. Он изначально измучен и отчаялся, а теперь еще сильно испуган вспышкой Фарамира – и, кроме того, понимает, что должен быть честным, потому что вторую ложь подряд ему уже явно говорить нельзя.
Кроме того, он, конечно, при этом вопросе вспоминает о живом Боромире – и помнит не только о последнем их разговоре-схватке, но и о том, длинном пути, который они проделали вместе, о том, что, говоря откровенно, с Боромиром они все-таки были друзьями. В свое время при прочтении ВК меня еще поразило, что Фродо, бегущий с Кольцом на пальце от Боромира, вспоминает об искаженном лице гондорца «с ужасом и жалостью». Говоря откровенно – многие из нас были бы способны на жалость в этот момент?

Фродо отвечает с полной искренностью и глубоким чувством: Yes, for my part.
Это – момент перемены отношения. Фарамир встает – он уже не в состоянии сохранять «лицо следователя», так сильно внутреннее напряжение. На секунду скрывает лицо от хоббитов. Взяв себя в руки, поворачивается. «It would grieve you then to learn that he is dead?»

Для Фарамира этот вопрос – решающая проверка того, был ли этот хоббит другом Боромира и – другом Гондора. Для Фродо это еще одно тяжелое испытание. После воспоминания о гибели Гэндальфа – у него только что дрогнул голос, когда он говорил, что один из Братства погиб в Мории, - известие о гибели Боромира?

«As one of his companions, I had hoped you would tell me», - говорит Фарамир.

И вот тут наступает самое для меня поразительное. Еще до того момента, как Фарамир продолжает, на лице Фродо – не только потрясение, не только страх, усталость, отчаяние… Нет. Он смотрит на следователя не только как на равного себе – он смотрит на него как на живого человека, которого он пытается понять, боль которого он почувствовал. В этот момент между ними устанавливается ниточка понимания – не только через погибшего Боромира, но и вот через эту готовность к пониманию и человеческому сочувствию со стороны Фродо. И не случайно Фарамир говорит, на мгновение открывая свое горе: «He was my brother». Он не из тех, кто ищет сочувствия, да и абсурдно в ходе допроса искать сочувствия у своего пленного, возможного шпиона. Нет, это происходит потому, что сейчас Фродо, связанный пленный малыш, сильнее своего следователя. У Вуда в этот момент потрясающее выражение лица. Он не только скорбит по погибшему Боромиру – он жалеет Фарамира так же сильно, как на Мертвецких Болотах – Горлума, так же сильно хочет его понять и, как это не абсурдно, поддержать.

Мне очень жаль, что разговор в фильме не то прерван, не то – как кажется по несколько рваному монтажу – обрезан. Если Фарамир действительно дальше рассказывает Фродо о том, как он видел мертвого брата в эльфийской лодке, если это действительно будет в режиссерской версии – конечно, это отчетливое свидетельство того, что понимание в связке Фродо-Фарамир действительно достигнуто, хотя бы со стороны Фродо. Я так понимаю, чтобы задерганный отцом, зажавший страдание в кулак Фарамир по-настоящему понял Фродо, нужен еще хотя бы один разговор – ну, например, по дороге к Осгилиату. Однако это уже как бы оффтопик…

Отношения между Фродо и Фарамиром дальше будут развиваться неровно и не менее непредсказуемо, чем между Фродо и Горлумом или, скажем, Фродо и Сэмом. Но давайте помнить, что начались они с того, что Фродо понял и пожалел человека, в полной власти которого оказался – и в конце второй части Фарамир преклонит перед Фродо колено. Как в первой части Арагорн. Как, видимо, в третьей – Гэндальф.