[Анна]

Rika, прекрасный вопрос.
Думаю, Фарамиру так и так было абсолютно необходимо не дать Горлуму покинуть Запретный Пруд. Выбора не оставалось: поймать не удастся, остается стрелять – не важно, был бы рядом Фродо или нет. Но как подручное средство допроса Фарамир, конечно, Горлума использует мастерски.
И – да, уверена, что он во время долгого молчания Фродо на протяжении всей песенки про рыбку все больше убеждается, что придется отдать приказ стрелять. Правда, как мне показалось, делает это не очень охотно и до последнего, уже поднимая руку, напряженно ждет – а когда Фродо выдыхает: Wait, испытывает облегчение. Я сразу вспоминаю, что в книге Фарамиру «претило всякое ненужное и даже необходимое убийство». Очень похоже, что Венэму был задан именно такой подтекст.

Вы очень точны и совершенно правы в анализе реплики признания Фродо. Я тоже уверена, что он «…and I to him» произносит шепотом (и после паузы – в сценарии из Интернета эти слова даже идут как отдельная фраза: «This creature is bound to me. And I to him») именно потому, что ему тяжело в этом признаться. Возможно, даже немного стыдно.

А Фарамир, я думаю, своей легкой иронией на самом деле скрывает определенное смущение. Ну, знаете, есть такой защитный механизм: когда мы встречаемся с чем-то, чего не ожидали, чем-то слишком интимным, слишком глубоким, автоматически включается легкая ирония, отстранение. Фарамир, я думаю, настроен был на деловое признание, а встретился с мощнейшим пластом чувств. Это внезапное обнажение души, почти болезненное, которому задерганный Фродо не успевает воспрепятствовать, для Фарамира – момент смущающий. И возможно, немножко трогающий. Потому что после вскрика Фродо: «Пожалуйста!» этой легкой иронии на лице уже нет, а выражение становится внимательным и оценивающим. И после ухода Фродо он не смотрит вниз, где плещется Горлум и где должен появиться Фродо, или, к примеру, на подчиненных-лучников. Нет, у него взгляд делается расфокусированным, неподвижным, как в эпизоде сразу после «He was my brother». Это буквально полсекунды, но увидеть можно. Собственно, это попытка остановиться и оценить то, что только что произошло.

Можно предполагать, что, если бы Фродо не начал подзывать Горлума в рамках отношений «я-твой-хозяин-ты-моя-плохая-собака», а говорил бы с ним как с равным, Фарамир все-таки мог бы оценить ситуацию иначе. Но тут слишком много разного сошлось: отталкивающая внешность Горлума, не вполне человеческое поведение, полупризнание Фродо в том, что его тяготят отношения с Горлумом (думаю, естественно после …and I to him…), обращение Фродо с Горлумом – на уровне животного… И ради этого слизняка ты мне врал в лицо и заговаривал зубы? Ради спасения этого «домашнего тритона» тебя пришлось столько раскручивать?

Мне пришло в голову, что все-таки хрупкая ниточка человеческого отношения друг к другу у них ни разу до конца не обрывается. Не думаю, что Фарамир стал бы так подчеркнуто высокомерно шипеть на Фродо, если бы не чувствовал подсознательно, что относится к нему, несмотря ни на что, как к человеку, как к равному – а не только подозрительному пленнику. Тоже, кстати, распространенная защитная реакция.
Можно сформулировать так: Фродо Фарамиру с первого допроса, несмотря ни на что, симпатичен. Да, раздражает, да, непонятен – но симпатичен… Если бы этого не было, Фарамир у Запретного Пруда был бы не надменно отстраненным, а жестко-холодным, чужим, как в начале допроса. А это все же не так - разобиженный, но не чужой.

Вообще у меня странное ощущение от сцены на Запретном Пруду. Я очень сильно сочувствую Фродо – это, кажется, понятно; мне до боли жаль Горлума, он именно как доверчивый, хотя и очень уродливый щенок – и такой обман… Но есть и второй пласт, в котором я, пожалуй, осторожно признаюсь: мне очень нравится, как профессионально работает Фарамир-следователь. Блестяще. Красиво. Без человеческих жертв. Я бы даже сказала – он узнает все, что хотел, без пыток, крови и прочей дряни, только путем психологического нажима. Причем нажим… как бы это… да, это жестоко. Но все делается быстро – и, вероятно, все-таки ценой минимальных психологических мучений. И потом, Фарамир не знает ни о страшной тяжести Кольца, ни о долгом пути, ни о безнадежной цели Фродо…
Кажется, у Желязны где-то было, о выборе перед гобеленом со сценой охоты: с кем бы вы хотели быть, с собаками или с оленем? Мне вот хотелось бы быть и там, и там. Что-то от хищника, что-то от жертвы… Бред, да?