[Анна]

Уважаемые собеседники, всех вас люблю, а особенно - Bell, по наводке которой собираюсь взять вторую фамилию – Железобетонссон… В знак уважения и с надеждой на понимание – очередная серия, так сказать, покадровых идей, условно озаглавленная

Дорога к Осгилиату,
или Трудна ты, работа палеоантрополога
(поэтому просьба ногами не бить)

Вот здесь уже не просто порезано, а покромсано с мясом и конечностями. Осталось три крохотных кусочка – и все. Так что уже, в общем, не до психологии – приходится вроде как определять внешний вид питекантропа по черепной крышке и бедру…
Что все-таки можно попытаться предположить. Во-первых, в «черепной крышке», то бишь первом кадре, где все куда-то идут (кстати, почти наверняка выхвачен из середины сцены – уж очень фрагментарен) видно, что вокруг уже не лес, а нечто вроде степи. Склон с кустиками – типа того. У Фарамира в руке большой лук. Что-то это мне сильно напоминает. И правда, на большей части первых спойлерных кадров Фарамир с несколькими (число варьируется) рейнджерами на фоне склона с серо-зелеными кустиками, на груди Белое Древо, в левой руке лук. Кадры прекрасного качества, заявлены еще до появления фильма в прокате. А в экранной версии – ничего подобного, осталось что-то очень невнятное, против света…
Вывод: сцена была а) не маленькая; б) не проходная; в) работала на раскрытие образа Фарамира как командира, тактика, стратега и т.п.
Другая серия кадров, по моему предположению, отсюда же (общее – степь, Фарамир, рейнджеры) – с участием Фродо, держащего на ладони что-то… Кольцо, проклятое, что же еще. Фродо просто крючит. Фарамир смотрит на него, как мне стало привычно формулировать (по Толкиену) – с ужасом и жалостью. На одном кадре больше первого, на другом второго.
В фильме из этой части осталось чуть. Один кадр, где Фродо бредет, уставший до запределья, спотыкаясь на ровном месте; за его спиной, по левую руку, видимо, Фарамир – его Белое Древо и его лук в левой руке.
Все.
То, что дальше – уже в виду горящего Осгилиата, говорить уже некогда. Там сцена разрешается – срывом Фродо и молчанием из последних сил Фарамира. А что довело их до жизни такой – одни предположения.

Начнем с конца, раз уж только его нам соизволили продемонстрировать.
На первом кадре после «Осгилиат в огне!» Фродо в левом нижнем углу кадра, Фарамир в верхнем правом. По-прежнему за левым плечом Фродо, только лук оказался в правой руке. Сразу предупреждаю: переложить лук из одной руки в другую гораздо легче и быстрее, чем перекатить с места на место бочки. Но поскольку монтаж сделан так, что кроме как за лук зацепиться не за что… Лук в правой руке Фарамира уже на кромке обрыва, на реплике «Osgiliath burns. Mordor has come». Дальше он тоже везде в правой руке… Поэтому условно предлагаю считать с этого момента сцену как бы единой.
Фродо уже невменяемый. Не думаю, что он просто устал от длинной пешеходной прогулки с заботливой рукой охранника на плече. Как легко убедиться на примере пяти часов просмотренного до сего момента материала, довести его до такого состояния не так просто. Даже Кольцу.
Отступление, необходимое для продолжения. У Толкиена есть великолепная деталь: когда Фродо видит красный огонек – то, что в фильме есть Глаз Саурона – он надламывается физически. «Фродо брел, свесив голову: ноша опять тяготила его. Как только они свернули с Развилка, гнет, почти забытый в Итилиене, усиливался с каждой минутой».
Не знаю, возможно, по дороге к Осгилиату происходит что-то подобное. Доказать, конечно, нельзя. Но вообще Джексон этот момент не пропустил. Помните, когда Фродо и Сэм вслед за Горлумом выходят из скал к Болотам? В Изгарных горах горит красная точка. Фродо довольно бодро и живо поднимается на скалу, затем поднимает голову, застывает, покачнувшись, горбится и идет дальше вниз – уже тяжело, спотыкаясь.
Может быть, он и здесь так спотыкается.
Фарамир все время держится возле него. Кроме прочего – это попытка позаботиться и охранить. Думаю, его разрывают на части долг и человечность все время, пока они идут к Осгилиату – и он пытается сделать для Фродо хотя бы то, что в его силах.
Предполагаю, что он попытался отвлечь его разговором.
Да, это очень шаткое предположение. Сослаться могу только на косвенные аналогии у Толкиена. Есть в книге сцена после допроса Горлума, когда Фарамир с Фродо говорят уже более чем откровенно – называя вещи своими именами. «Фродо, не надо тебе с ним идти… Не ходи через Кирит-Унгол!» - «А куда мне идти?.. Не в Гондор же нести Кольцо, сведшее с ума твоего брата?.. Хочешь, чтобы два Минас-Моргула, как два черепа, скалились друг на друга через пустыню?» Но там есть и другое. «Если ты все же вернешься живым из смертного мрака, то мы сядем с тобой на солнце у Белой Стены и будем с улыбкой говорить о минувших невзгодах…»
Конечно, если уж говорить, то говорить о Гондоре.
«Мне мечтается, - сказал Фарамир, - и цветущее Белое Древо, и Серебряный Венец на челе короля, и мирный Минас Тирит… нет, Минас-Анор, град, каким он был в древности, светлый, высокий и дивный…»
В виде предположения: если Фарамир начал говорить о Гондоре, то говорил он с любовью и чувством – помните Боромира в Лориэне? А уж какая была бы закольцовка!
(А уж какая вкусная была бы закольцовка, если бы мои бредовые предположения оказались правдой – и оба брата пытались утешить Фродо, которому страшно и одиноко – один в Лориэне, другой в Итилиене…)
Тогда понятно, почему у Фродо слезы в глазах, когда он говорит: «Кольцо не спасет Гондор». Фарамир, Кольцо не спасет твой Гондор и не поможет осуществить твою мечту.
Фродо знает, что такое любовь к своей земле. Если Фарамир вспоминает Гондор вслух, то Фродо – Шир про себя. Бестолковых и милых хоббитов, ради которых он жертвует жизнью.
Это – больно. Плюс давление Ока и Кольца…
Он плачет. В глазах слезы – после Мории это впервые. Умоляет, как на Запретном Пруду: «Please! Let me go».
Там Фарамир после паузы кивнул. Здесь молча смотрит на Фродо, и по лицу видно, что он и хотел бы, но не должен. И Фарамир тоже не железный, он больше не может смотреть на Фродо – и не сделать то, что он просит. Долг штука жестокая, и человечность начинает брать верх. Он пытается отвернуться от выбора. Поэтому отводит глаза и командует: «Hurry!»
И тогда Фродо кричит высоким, сорванным голосом, сквозь комок в горле: «Faramir, you must let me go!»
Нет, как хотите, а Осгилиат для Фарамира только последний толчок. И уж он-то не виноват, что его метания жестоко обкарнали минимум в двух местах... И что теперь за два крупных плана метания особо не заметны...
Вообще интересно, что вся ситуация выбора Фарамира – тоже возможная скрытая закольцовка. Фродо на Запретном Пруду должен выбирать между глобальным спасением мира и частным спасением Горлума. Он выбирает частное и человечность – и оказывается глобально прав. Фарамир на пути в Гондор тоже должен выбирать между тем, что считает своим долгом, - и тем, что подсказывает ему человечность.
Что он выберет, мы знаем.
И тоже окажется прав.
И уж это у Толкиена точно везде есть. Он не одобряет долг, заставляющий совершать преступления против человечности…

Но, конечно, это только реконструкция (вернее, попытка оной), и только в SEE скелет питекантропа предъявят (будем очень надеяться!) в полном и собранном виде…