[Крошка]

Мы с Фарамиром выходим из комнаты Катрен и быстро идем по коридору дворца.
- Мы должны сходить в город, Хельга – говорит Фарамир.
- Но может быть, стоит подождать Кэт и Арагорна? – спрашиваю я.
- Нет. Кэт нужно разобраться в себе и много обдумать. Ей надо время, а времени у нас немного. Велиарит может заподозрить что-то неладное…
- Почему ты так думаешь? Ты считаешь, что он может узнать о том, что мы побывали в подземелье?
- Я думаю, власть и информированность правителя здешних место простираются далеко… а уж о том, что происходит в его замке он осведомлен лучше многих – невесело замечает Фарамир.
- Да, ты прав. Мы пойдем к развилке?
- Нет. Нам нужно повидать кое-кого, но пока мы не отошли подальше от дворца, не стоит говорить об этом – говорит Фарамир негромко.
Мы торопимся, и скоро, миновав многочисленные коридоры, выходим во двор, выходим за ворота, переходим через небольшой мостик, который перекинут над узкой лентой реки, словно сама природа позаботилась о том, чтобы провести границу между замком и городом, и наконец оказываемся в самом сердце Нуэроаста.
Город восхищает, чистый и светлый, словно сошедший с картинки…Золотой, белый, изумрудный цвета ласкают взор…Но тревога мешает беззаботно наслаждаться этой красотой. Сердце мое сжимается, словно от нетерпимой боли. Мой спутник замечает мое настроение, берет меня за руку и ободряюще сжимает ее.
- Прекрасный город, подобный лучу света… Но зло поселилось в нем, и черные дни переживает он – тихонько говорит Фарамир. – Это то, что ты чувствуешь, так?
- Да…Но придет время, и тень рассеется. Я верю, это случится. – с надеждой отвечаю я.
- Хочешь узнать, куда мы идем?
- Конечно. Я вижу, вы с Арагорном не теряли времени зря, и узнали больше, чем говорите нам.
- Стены в замке имеют уши, Хельга. И к тому же, если бы мы слишком часто беседовали наедине, это выглядело бы так, словно мы хотим что-то скрыть….А идем мы к бывшей кормилице Велиарита.
- К кормилице? – переспрашиваю я с недоумением. Потом вдруг я понимаю, что она может быть оной из немногих, кто знает о Велиарте правду. Но захочет ли она беседовать с нами?
- Ты думаешь, она примет нас? – с сомнением говорю я.
- Я надеюсь…. Внезапно Фарамир хмурится, и в его серых глазах проскальзывает настороженность. Но он по-прежнему спокойно идет вперед, едва заметно ускорив шаг.
- Что такое?
- Кажется, за нами следят. Не подавай виду, что что-то происходит – отвечает он. – Если я не ошибаюсь, то за нами идут с того момента, как мы покинули замок. Нам нужно как-то оторваться от них. – и с этими словами Фарамир поворачивает на оживленную улицу. Похоже на то, что мы идем в сторону рынка – там многолюдно, и веселая шумная толпа поглощает нас. Не обращая внимание на предложения купить «самые лучший овощи в городе» и на разнообразие предлагаемого товара (хотя в другое время я бы с удовольствием рассмотрела все это изобилие!), мы торопимся вперед, сливаемся с толпой и кажется наши преследователи теряют нас.
- Кажется, все в порядке – отмечает Фарамир. – поспешим.
Несколько узких улочек, вымощенных серыми камнями, невысокие домики – деревянные или каменные, с большими светлыми окнами. Мы останавливаемся перед маленьким деревянным домом с ухоженным садом и стучимся в дверь. Несколько мгновений тишины…затем слышится звук отпираемого засова…и перед нами появляется невысокая полная женщина средних лет. У нее темные волосы, серебрящиеся на висках, лицо хранит остатки былой красоты, но самое удивительное в ее лице - это глаза – светлые, как небо и словно пронизанные лучами солнца. От взгляда ее глаз на душе становится легко и тепло, словно после долгих скитаний ты пришел в родной дом, и тебя встретила любящая мать…Все эти мысли проносятся в тот краткий миг, что мы стоим на пороге.
- Здравствуйте, госпожа – кланяется ей Фарамир. Я тоже склоняю голову в приветствии.
- Я ждала вас, чужеземцы. Проходите. – отвечает она к моему удивлению. Голос ее мягок и мелодичен, но в нем слышится грусть. И когда взгляд ее лучистых глаз останавливается на мне, словно черная туча омрачает ее лицо, но через миг оно снова становится спокойно и приветливо.
Мы проходим в небольшую уютную комнату, светлую и чистую Комната обставлена просто, но достаточно богато – резная мебель, картины на стенах…
- Садитесь – говорит хозяйка. Нам надо поговорить, но я не могу говорить с вами, не зная как вас зовут.
Мы называем свои имена.
- Мое имя Селина. Большего вам знать не нужно – говорит хозяйка. - Вы пришли говорить со мной о нашем правителе?
- Да. Откуда вам это известно? – с удивлением восклицаю я
- В городе уже не первый день говорят о вас. Но дело не в этом. Я много знаю о ребенке, которого держала у своей груди. Его мать знала о нем куда меньше, да она и не хотела знать. Она боялась своего сына, потому что не понимала его стремлений и мыслей. В час его рождения ему была суждена судьба великая и горькая. Он мог пойти другой дорогой, но сделал ошибку, и возврата назад уже нет – светлые глаза кормилицы затуманиваются печальным воспоминанием.
- Вы говорите загадками. Мы знаем очень мало, и многие ваши слова не проясняют, а наоборот, запутывают еще более. – говорит Фарамир
- Я не могу сказать многого. Я люблю его как собственное дитя, и мне больно видеть, как с каждым днем сердце его все больше погружается во мрак.
- Что вы знаете о нем? Помогите нам, прошу вас! - не выдерживаю я. Кормилица пристально смотрит на меня, и этот взгляд пугает меня – в нем я вижу отчаяние, словно я могу принести вред тому, кого она любит.
- В его жизни было страшное испытание…и в час отчаяния он пошел по ложному пути. Я не смогла уберечь свое дитя…Я не хочу называть имен, но жизнь его теперь не принадлежит ему… как и его душа – чуть слышно говорит Селина. Каждое слово дается ей с трудом, словно принося невыразимую муку. Она замолкает, и опускает голову.
Страх охватывает меня – ибо в этот момент я ясно понимаю, что Велиарит связан с Сартаганом намного теснее, чем мы вообще могли предположить. Я смотрю на Фарамира, и вижу, что он глубоко задумался, и мысли его тоже невеселые. Напряженная, словно звенящая тишина стоит в комнате, и никто не решается произнести ни слова.
- Уходите – глухо говорит Селина. – Я знаю, что вы хотите сделать благое и великое дело, но сердце мое говорит, что я потеряю свое дитя – и кровь его будет на ваших руках. Уходите же.
Свет в ее глазах меркнет, и холодный взгляд, острый как сталь, проникает мне в самое сердце, причиняя почти физическую боль. Это взгляд словно укоряет и обвиняет меня.. но в чем? Я отвожу глаза…

Мы уходим, не прощаясь. Мы возвращаемся в замок молча, и страшная тяжесть лежит на моем сердце, словно незримая тень рока накрыла меня.