[Форменэль]

"Мелкор и правда не мог сотворить ничего путного: он мог только губить. Тот факт, что некоторые из эльфов были обращены в орков, наводит на мысль: а не мог ли кто-то из хоббитов (или их ближайших родственников) стать Горлумом? Во всяком случае, так думал Гэндальф, отчего Фродо бросало в дрожь.
Эльфы делились на несколько племен: эльдар, последовавших за Ороме, валинорских эльфов - их еще называли ваниар, любимцами Манве, - и авари, которые не пошли за Валар, потому что убоялись Мелкора."

"О подобном умении ловко работать руками и одновременно складывать новые слова упоминается и в "Калевале": кудесник Вянемейнен умудряется даже струг сложить из одних лишь песен. И потом, эльфийский язык куда благозвучнее в сравнении с рыкающим орочьим наречием. Достославнейший из нолдор, Феанор, - непревзойденный златоуст и золотых же дел мастер. Однако затмение, помрачившее его душу, и страшный обет, связавший по рукам семерых его сыновей, обернулись бедой для нолдор."

После того как Феанор отказался отдать Сильмарили "Валар предали Феанора позору, и тому пришлось отправиться в ссылку."

"По большому счету, сюжет "Сильмариллиона" можно истолковать как историю сопротивления феодальному господству, несправедливо признанному незаконным."

"Животные олицетворяют мировой порядок с обеих сторон - добра и ла. Вот почему в произведениях Толкина охотники большая редкость: в мире, где пернатые и волосатые существа предстают в виде ближайших наших сородичей, охота была бы сродни людоедству. К примеру, Берен вообще не признает ни охоты, ни мяса; Арагорн тоже никогда не охотился, хотя снискал себе прозвище великого Следопыта; хоббиты лишь однажды отведали крольчатины, а так всю дорогу довольствовались путлибами - хлебцами эльфов; да и сами эльфы ни разу не вкушали мясного. Живой плотью, по словам автора, силы зла вскармливают волколаков, драконов и орков.
Ко всему прочему, Толкиен создал и так называемых промежуточных существ: варгов, гоблинов и троллей - полулюдей-полузверей, ископаемых людоедов. А тот же Мелкор обратил эльфов в проклятых орков (косматых, длинноруких рыкающих тварей), расплодившихся Бог весть каким образом повсюду, в то время как племена избранных - эльфов и людей - не давали такого большого потомства."

"Толкиен основательно прорабатывает величественный символ Повелителя орлов, сделав из этих птиц осведомителей и одновременно непревзойденных ездовых животных."

"Впрочем, есть у него и пернатые, являющие собой полную противоположность благородным представителям пернатого царства: это назгулы, мерзкие стервятники, рыщущие за Хранителями Кольца по пятам, денно и нощно."

"Интересующие нас повествования проникнуты страхом и перед пресмыкающимися. В "Хоббите" и "Сильмариллионе" ужас наводят драконы. Они тоже наделены злыми чарами и неусыпно сторожат сокровища, а кроме того - мстят добрым героям (как Глаурунг Торину (sic!)) или издеваются над хрупкими хоббитами (как в "Хоббите"), когда один из них пробирается в драконье логово и похищает золотую чашу с сокровищами."

"В злобных тварях, созданных автором "Хоббита", ненасытная, всепожирающая сущность проявляется неизменно. Сэм, к примеру, никак не может избавиться от страха, что прожорливый Горлум когда-нибудь его проглотит."

"…Так, Белогрив, еще один скакун из конюшен Теодена, сраженный в бою, рухнул и придавил насмерть своего седока - великого конунга, будто бы в знак того, что негоже было Теодену разлучаться со Светозаром.
Впрочем, куда более зловещи другие кони - те, что несут на себе Черных Всадников, - взращенные на Мордорских пастбищах. Кони эти предстают в прямом смысле носителями злых сил, способных подчинить своим пагубным чарам кого угодно: например, превратить эльфов в орков, а благородных скакунов - в верховых лошадей Черных Всадников, охотников за Кольцом."

"А пока давайте вспомним самых "милых" созданий Толкиена - Горлума, Шелоб и Унголиант. Толкиен сознательно отвергает символическое значение паука, ткущего паутину судеб. Он делает из него ненасытное чудовище, готовое проглотить кого угодно, - чем не олицетворение всепожирающего начала нынешних времен, оскверненных понятием материализма."

"Горлум ослеплен блеском золота больше, чем легендарный дракон Фафнир и бог Один; он бессмертен, или почти, и неутомим (он без устали следует за хоббитами), но жизнь его от этого не становится лучше."

"То был барлог, увлекший Гэндальфа в черную бездну Мории, к ужасу его спутников (барлог столь же непостижим, как и осьминогоподобная тварь, схватившая за ногу Фродо), - одно из самых омерзительных чудовищ в бестиарии Толкиена. Эти проклятые чудища обречены вечно скитаться в глубоких подземельях, угрожая бедным путникам."

"Таким вот чудесным образом складываются отношения у мага с животным. Они, в конце концов, становятся единым целым: резвый и умный скакун вполне под стать своему хозяину - мудрому и доброму волшебнику.
Между тем Сэм и Фродо, предоставленные самим себе, встречают коварного Горлума, который может запросто уложить их одной лапищей и даже проглотить."

"[Хуан] Лучиэни станет опорой, куда более верной, нежели неловкий Берен."

"Хуан в пух и прах кромсает Сауроновых волколаков, прежде чем наконец добирается до самого Саурона"

"Самому же Хуану суждено погибнуть в поединке с волком Кархаротом, ставшим благодаря проглоченному Сильмариллу почти неуязвимым."

О троллях: "…к тому же, они людоеды, а по натуре - сущие звери."

О варгах: "…придумал их Толкиен затем, чтобы попугать не только своих героев, но и юных читателей."

"Поиск - тоже удел благородных рыцарей, входящих в воинскую касту, решительно не признающую ни духовенства, ни крестьянства. А поиск для воителя - это и эпопея Силы, и Евангелие; не случайно название древнеиндийской касты воинов-кшатриев происходит от санскритского слова "кшатра", что, среди прочего, означает силу."

"У Толкиена герои-воители имеют две отличительные особенности: они, как на подбор, рослые и светловолосые. В их облике явно угадываются нордические корни. Как писал историк Ле Гофф в своем памятном труде "Цивилизация средневекового запада", юные герои песен жестов были светлокожие и светлокудрые"

"Толкиен не раз упоминает, что наружность у Арагорна не самая привлекательная."

"Непорочность будет лежать на Эовин тяжким бременем на протяжении почти всей книги."

"[Фарамир] поймет, сколько лиха хлебнул хоббит с Боромиром, защищая Кольцо."

"И тогда Толкиен, словно возомнив себя Арагорном, подвигает предводителя воинства освободителей к такому решению: он предлагает устрашившимся отступиться."

"А что до неустрашимой "валькирии" Эовин, она выжила после своего последнего боя - и стала женой Фарамиру, вручившему Арагорну ключи от Гондорской цитадели. Поступок этот явно пришелся бы не по нраву брату его Боромиру и отцу Денэтору, впрочем, их уже не было среди живых и корить Фарамира за свойственное ему благородство было некому."

"Ну а битва Арагорна с союзниками увенчалась победой потому, что они действовали мудрее, нежели эльфы в "Сильмариллионе"

О Гэндальфе: "Мы так никогда и не узнаем, ни сколько ему лет, ни то, как он жил и чем занимался в давнем-давнем прошлом. Был ли он когда-нибудь молод, подобно Арагорну, и как объявился в Средиземье в своем чародейском обличье - действительно ли нежданно-негаданно?"

Снова о Гэндальфе: "…он вызывает отряд белопенных всадников, и те, вздыбившись могучими валами, затопляют брод и сметают напрочь Черных Всадников".

"На вершине этого "зиккурата" Гэндальф наконец повергает Барлога и сбрасывает его к подножию горы. Однако на том его мытарства не заканчиваются. <…> Гэндальф становится сродни дживе: он шагнул за грань жизни и смерти, вышел за врата восприятия. <…> Гэндальф в определенном смысле дематериализовался. А некоторое время спустя облачился во все белое и стал вестником Владычицы эльфов Галадриэли…"

"У Толкиена, коротко говоря, песни подразделяются на три вида: эльфийские баллады - печально-ностальгические, воспевающие стародавние времена и канувших в Лету героев" удалые, жизнерадостные хоббитские песенки <…>, и, наконец, песня Бомбадилова (sic!), воспевающая природу и таящая в себе некие тайны."

"Бомбадил - живое воплощение аристотелева счастья: он принадлежит к числу самодовлеющих личностей. Этот лесной дикарь и его жена-нимфа будто создали себе отдельный сказочный мир…"

"Женские образы тем более восхитительны и во "Властелине Колец", и в "Сильмариллионе", что они редки."

"Арагорн больше чем воитель: он - посвященный кшатрия…"