[Форменэль]

"У Толкиена примеров такого кровосмешения не так уж много, но от каждого такого союза рождаются поистине великие герои."

"В трагическом мире Теолкиена нет места для отчаяния или, по крайней мере, для тоски и печали. А отчаяние - грех против разума и надежды. И тут, как ни парадоксально, Толкиен, описывающий мир, полный отчаяния, пытается нас убедить (как истинный христианин), что отчаиваться не стоит ни в коем случае, ибо отчаяние - прямой путь к помрачению разума."

"…подобно Коту в сапогах он ловит и приносит ему пару кроликов."

"И тут важно отметить, что предательство в мире "Сильмариллиона" совершают главным образом люди. Вот вам еще одно доказательство нелюбви Толкиена к людям, обратившего их в усердных подмастерьев зла."

"Так, Аредэль забредает в землю Черного эльфа Эола, согбенного прислужника гномов, который, поддавшись их искушению, трудился на них не покладая рук."

"Эол собирается и себя принести в жертву…"

"Так что отступничество Маэглина кроется в его двуличности: слишком не похож он на эльфа, ибо все время безмолвствует, да и родился он от проклятого союза."

"Физическое и духовное перерождение этих гномов усугублялось и тем, что их невзлюбили эльфы.
Гном предает Турина с товарищами, и тот по ошибке убивает Белега в результате трагической размолвки."

"Турин становится самым могущественным воином среди нарготрондцев. Однако он меняет их наступательную тактику на засады и ловушки…"

"Турина обездвижил взгляд дракона Горлунга"

"Турин обретает покой, лишь когда сводит счеты с собственной жизнью"

"Толкиен - великий мастер ужасов, чего-чего, а их в его произведениях предостаточно. Памятуя о традиции "ужасов", одной из древнейших в мире, можно сказать, что он входит в число редких писателей-ясновидцев, чьи видения обращены к самой логике ужаса, пугающего и зачаровывающего читателя. Подобно тому, как почитатели По, Лавкрафта или даже Джорджа Лукаса (создателя Дарта Вейдера и "Звездных войн") ценят своих кумиров за силу их воображения, породившего фантастических чудищ, читателей Толкиена привлекает в его творчестве возможность повстречаться с поистине живыми барлогами, драконами, троллями, гоблинами, назгулами и прочими кошмарными тварями."

"Ужас возникает в самом начале Сотворения мира…"

"Толкиен так самозабвенно любил море, что даже не упоминал про населяющих его глубины чудовищ - китов, кашалотов, гигантских змеев и кальмаров, которым посвящено столько приключенческих романов, - от морского змея у Жюля Верна до Моби Дика у Генри Мелвилла, не говоря уж о чудовищах Плиния Старшего."

"Что касается черного света, то были черные испарения, источавшиеся из Унголиант и даже Мелкора ввергавшие в страх."

"Что же до Мелкора, то он облекает порождаемый им ужас в изощренные формы…"

"Как у Томаса Манна в "Докторе Фаустусе" дьявол Толкиена столь же холодный, даже ледяной, хотя и играет с огнем и льдом, или, выражаясь по-научному, экстремумами температур."

"Финголфин бросает Морготу вызов, и тот его убивает. За тем (sic!) ужас распространяется по всей земле. Тогда же на сцене появляется Саурон - он тоже всюду сеет ужас, хотя еще и не стал Властелином Колец <…>
Так, мир Толкиена становится настоящим миром ужасов. Неясно только, что навеяла ужас на самого Толкиена, - то ли время, в котором он жил, то ли изощренное воображение, которым он обладал, то ли, быть может, разочарование в некоторых христианских духовных ценностях."

О Берене: "отшельник-вегетарианец"

"…Берен гневит Владыку Дориата, отказавшись отдать ему хотя бы даже один Сильмарилл в обмен на его дочь."

"Верным помощником ей служит гончий пес Хуан Валинорский - его тоже коснется проклятие Сильмарилла, но перед тем он успеет совершить несколько подвигов. Один из парадоксов сказания о Берене и Лучиэнь заключается в очевидном бессилии Берена: он сподвигает эльфов на великие дела, а сам даже не может достойно противостоять ни Саурону, ни повелителю его Морготу."

"Будучи Валиэ по матери, Лучиэнь обладает сверхчеловеческими, точнее говоря, сверхэльфийскими силами."

"И тут завязывается поистине страшная, космическая битва: Лучиэни удается усыпить Моргота."

"Таким образом, Моргот выбывает на некоторое время с поля "космической битвы", унесясь в черную бездну, насыщающую душу его мраком. Берен завладевает одним из Сильмариллов - и тот совсем не жжет ему руку, поскольку для "чистых рук" он совершенно безопасен. Но Берен не находит ничеголучшего, как ткнуть им в морду Кархароту, - к тому времени тот уже успевает очнуться и отрывает Берену руку. К счастью на помощь влюбленным поспевают орлы, а чудовище, терзаемое изнутри силой и пламенем Сильмарилла, начинает яростно метаться, сокрушая на своем пути все и вся. Затом начинается самая жестокая охота на волка в истории. Берен, в очередной раз являющий свою слабость, сражен укусом."

"Как бы то ни было, Саурона во "Властелине Колец" нет как нет, а ужас он сеет посредством орков, Барлога, Черных Всадников - Кольценосцев и омерзительных крылатых тварей назгулов. Ну а если где он, казалось бы, и должен был вот-вот объяситься, то в самом конце книги, когда выясняется, что он проиграл войну за Кольцо и, стало быть, лишился своего могущества над всем сущим в настоящем и будущем."

"И тут Толкиен выступает в роли своеобразного эколога-духовника, для которого норма существования традиционного мира подразумевает чистоту воздуха, водных источников, да и всей природы в целом."

"Продвигаться вперед становится почти невозможно - Толкиен вдруг превращает гору в живое существо, как он это порой делал с деревьями и могильными камнями."

"…и вскоре попадают в Летописный чертог, где узнают зловещую историю Мории и сталкиваются с не менее страшными тварями. Это, тут же смекает Гэндальф, орки, а с ними черные урхи из Мордорских земель…"

"К счастью для хоббитов, пленившие их "здоровенные, черномазые и косоглазые орки" вскоре сталкиваются с "бледнокожими", сиречь ристанийскими всадниками во главе с Эомером, чей гордый озаренный лик обрамляли длинные светлорусые пряди."