Кэт, позволь не согласиться. Да, само собой разумеется, Гэндальф поддерживал с Фродо контакт, но на мой взгляд как-то уж очень формально, не-тепло, может, неловко даже - как неродной, простите за резкость. Он знал, что Фродо тяжело, и все равно не принимал в его жизни личного, непосредственного участия: ну хоть бы изредка "навязался", поддержал иногда своим присутствием, несколькими простыми, сердечными словами; не сомневаюсь, это облегчило бы Фродо существование, пусть и незначительно. Хотя бы минимум внимания проявил - ж и в о г о, если вы меня понимаете. Ведь Гэндальф с самого начала был ему так близок, вел его в духе, взял на себя ответственность как мудрейший, помогал, наставлял, а когда поход закончился, и Фродо вернулся тяжело раненым во всех отношениях - особенно душа его пострадала - он сдержанно самоустраняется. Боюсь показаться неучтивой, но, имхо, это было жестоко с его стороны - ведь он не мог не понимать, что Фродо нуждается в его участии. Я вовсе не хочу сказать, что Фродо ожидал, чтобы ему бурно и слезиво сочувствовали, - да просто увидеться, поговорить по-душам, как в былые времена. Уверена, Гэндальфу нашлось бы что сказать при желании. Каким бы духовно сильным человек/хоббит ни был, он хочет почувствовать хоть немного тепла, знать, что он не один, что он не брошен. На мой взгляд в отношении Гэндальфа к Фродо ощущается какая-то неловкость - как здоровому стоять у постели умирающего. Ведь сильные мира приняли жертву, в которую Фро себя принес; они знали, что он погибнет или не устоит, и, быть может, Гэндальф испытывал что-то вроде стыда, поймите меня правильно. Вот что, собственно, я подразумевала под словами "Гэндальф его бросил"
А отстраненно наблюдать справиться Фродо сам или нет,.. в общем некрасиво со стороны мудрейшего майя, имхо.
Mantikore, спасибо за ссылочки; вторая картинка особенно тронула. Невинная, светлая душа с твердой уверенностью, с отчаянной решимостью отдает себя на погибель - такова цена спасения Средиземья. А Кольцо... ведь здесь оно просто прекрасно! Ужас!
Ната, не надо о плохом думать, хотя дневник этот, повторю - вещь страшная.