[Кеменкири]

Знает Эру, я не напрашивалась на комплименты...
Просто хочется показать, что есть, есть в фэндоме вещи на соответствующую тему, достойные и потрясающего чувства подлинности.

Вот еще кое-что, кажется, не очень известное, хотя в Сети все же висит (Скади - на сайте Скади, Jackal - у Гарета):

---------------------

Скади (Л. Смеркович)

Сыновьям ФЕАНОРА


Острые скалы под каменным снегом,
Ваши шаги без улыбки встречали.
Вместо победы - бесславье побега,
Разве такого вы ждали в начале?
Клятва и пепел - отцово наследство,
Друга спасение рубит запястье.
Смерть - это самое верное средство,
Сон - это самое долгое счастье.
Взоры холодные, не без подвоха
Здешних владык голоса и вопросы,
То, что покинуто - слишком ли плохо?
То, что грядет - и представить непросто.
То ли шпионами, то ли гостями
Всходите вы по ступенькам узорным.
Вы самоцветы дарили горстями -
Даже ваш дар считали позорным.
Стены отвесные без сожаленья
Сколько уж раз вам пути преграждали.
Судьбы такие
Даны вам с рожденья?
Сами ли вы их такими сковали?
Звоны оружия громче мелодий.
Эта свобода не слаще неволи.
Пропасти пасть вмиг успокоит,
Кончится век гнева и боли.


22 - 24 сентября 1992


Jackal

Из цикла “Иконы”


13


И кличем радостным из семи
Словам его вторили шесть.

Рана



между нами - проклятье, мой брошенный брат,
ненаписанной книгой разорвана грудь.
на весах слишком много побед и утрат,
чтобы суд оценил наш оборванный труд.
по колено в дерьме и по локоть в крови
мы срывали оковы, впивались в уста -
все во имя одной - но вселенской! - любви;
- так сердца обнимают разящую сталь,
так из праха встают души огненных птиц,
так полынной звезды приближается час.
между нами Ничто. если можешь - прости.
в ненаписанный лист оплывает свеча.
только море спокойно, как вечный приют,
что примет и отпустит любые грехи.
слышишь - птицы морские в тумане поют,
оборвавшихся строк продолжая стихи.
мы вернемся - потом... пусть уляжется гнев,
давший клятву не должен стоять за ценой!
мы вернемся в дожде, в звездном свете, во сне,
мой измученный брат, мы вернемся домой!
ведь когда-то прозреет холодный закон
там, в бессмертной земле, за морями разлук...
слишком ярок спасенный из мрака огонь
для иссохшихся глаз и обугленных рук.
брат, наш путь позади. я вступаю в прибой,
нас забудут в веках, что идут по следам,
но от этого песня не станет другой,
и совсем не светлей, если в пальцах звезда...

14

не оставляя могил, как немого упрека
тем, кто придет и поселится здесь после нас,
не дожидаясь надрыва последнего срока,
чистой дорогой из тонкого звездного льна,
разом покончив с проклятий клубком переспелым,
все, что осталось, одним осушивши глотком...
в стаи с востока слетаются дикие стрелы,
кружат и кружат в закате над Пенным Цветком.
грубо ли, складно ль, но, кажется, сыграны роли,
алою нитью игры проступает финал.
нашим наследникам хватит и счастья, и боли -
только своих. наши выбраны, право, до дна.
горькая правда... а правда бывает ли сладкой? -
проще уйти, не найдя подходящий ответ.
что их томить даже нам непонятной загадкой?
сумерки мира, а может быть, просто рассвет...

15
кубок треснул, порезав руку -
это время течет к истоку,
это чаша пошла по кругу
Сента

брат, подымайся с истертых в молитве коленей -
небо молчит, до него еще так далеко.
что моя боль - перед болью трехсот поколений?
что твоя скорбь - перед скорбью бессчетных веков?

реки огня, ледяные тюремные стены,
скомканный свист отыскавшей добычу стрелы...
что моя боль? Это капля для чаши Ниенны -
горько-бездонного черного омута мглы.

долго ли выдержат тонкие белые пальцы,
адскую ношу свою не посмея пролить?
и неприметный, в заплатанном платье скитальца,
бог исправляет пути искаженной земли.

что покаяние... крови не смоешь словами,
тьма на душе не рассеется в свете лампад.
отблеск восхода на запад уносит волнами,
брат, оглянись - тропы мира устлал листопад.

не возвратиться к истоку дорогой иною,
необратимо вселенной скрипит колесо...
что моя боль перед болью, посеянной мною?
что твоя скорбь на оборванной чаше весов?