[Анна]

10. Время собирать камни, или Сколько поединков может вести одновременно один маленький хоббит

Я люблю Сэма, но с появлением гондорцев он по сравнению с Фродо отчетливо отходит на второй план. Я люблю его самоотверженность, его – малыша – отчаянный порыв с мечом в руках драться с рейнджером-Громадиной, защищая Фродо. Но он все-таки здесь на втором плане, хотя регулярно начинает вести себя героически. Он здесь – только при Фродо. И, кстати, он и сам считает именно так.

Взросление для него оказывается жестоко стремительным.

Сэм взрослеет примерно по той же схеме, как Фродо в первом фильме, тоже – столкнувшись с неизмеримо превосходящими силами противника. Для Фродо фактором взросления было Кольцо. Для Сэма – плен.

Для быстрейшего взросления ему нужно вместе с Фродо не сходить в гости к Фарамиру, как в книге – а именно попасть в плен, как у Джексона. Со всеми подчеркнуто безжалостными атрибутами плена: швырянием на землю и мечом у горла; бесконечно долгим переходом по тропинкам Итилиена со связанными за спиной руками и тугой повязкой на глазах; бесконечно долгим путешествием в проходах к Хеннет-Аннун, когда тебя, ослепленного и беспомощного, передают по воздуху, как вещь, из рук в руки, всегда сильные, намного сильнее твоих - и далеко не всегда ласковые…

Одним из признаков взросления является осознание того, сколько же в жизни есть для тебя непонятного и непосильного. Сэм наконец начинает понимать, что есть многое, чего он не понимает – частично потому, что у Фродо больше нет сил держать защиту. Теперь уже для Сэма наступает время собирать разбросанные камни и строить из них, сколько он может, стенку, оберегающую Фродо.

Горлум был реальной опасностью, но – соизмеримого размера. Практически свой брат хоббит. С ним вполне можно разобраться силами Фродо и Сэма. Его можно переиграть, убедить, держать под контролем, перевоспитывать, использовать для дела – здесь много всего, но в целом, совершенно однозначно, Горлум как противник хоббитам по зубам.

Отряд рейнджеров Фарамира – и прежде всего сам Фарамир – однозначно нет.

В ситуации, когда Фродо вынужден, выкладываясь на полную катушку, вести поединок с Фарамиром и за Фарамира, все, в том числе и психологические, проблемы отношений с Сэмом отходят уже не на второй – на третий план.

Однако Сэм уже не ревнует.

Если Фродо не до Сэма, то и Сэму - не до ревности. Стенка пошла трещинами, и он с ужасом видит наконец, что на самом деле с Фродо происходит. Такие вещи совершенно бесполезно объяснять, он понял, только когда увидел собственными глазами. Когда дошел и дозрел до этого сам.

Фродо не просто в ужасном положении. Он в таком положении, хуже которого у него еще не было.

Он, так тщательно оберегавший свое одиночество, вынужден вести не один и не два поединка – буквально все, кто рядом с ним, ему в той или иной мере противостоят.

Его главный поединок, конечно, с Фарамиром, и выиграть его у Фродо нет никакой надежды. Ну, примерно как с его миссией: я не дойду, но пойду. Должен. И с Фарамиром, как с Кольцом, он будет бороться до конца, безнадежно и упорно.

Когда из-под его влияния, после его невольного предательства, начинает ускользать и Горлум, второй по значимости «противник», которого почти удалось вытащить, почти удалось спасти, Фродо все ближе к отчаянию, и земля начинает уходить из-под ног. А ведь есть еще «нулевой» поединок, основной, определяющий, противник, борьба с которым уже давным-давно есть просто часть существования…

Один маленький человек против всех. Сдержанный, вежливый, внимательный, слабый и очень-очень сильный человек, который борется буквально до последней капли сил – только Осгилиат, назгул и осознание возможного убийства Сэма выжмут наконец из него нечто, похожее на жалобу: «Я не смогу, Сэм…»

Он в плену, в психологических тисках, постоянно под пыткой Кольца – и при этом он понимает и жалеет Фарамира, пытается заботиться о Горлуме и чувствует себя виноватым перед Сэмом. Когда он в «пещере с бочками» смотрит на Сэма – как будто с очень далекого расстояния – с болью, виной и жалостью, мне всегда вспоминается: «А если ты погибнешь? Как ты думаешь – я смогу это вынести?» И когда он просит прощения, это не только за то, что он не так силен, как думает Сэм; что Кольцо его ломает и вот-вот одолеет. Это еще и за то, что он вместе с собой губит и Сэма.

И если Фродо своим пониманием и сочувствием невосстановимо ломает сценарий «следователь – подследственный», то и Сэм, даже того не замечая, переступает собственные комплексы. Он не «третий по значимости противник» - он теперь и до конца первый по значимости друг.

Он еще будет пытаться дать совет надеть Кольцо, чтобы скрыться от гондорцев – но менторского тона уже нет, и раздражения нет, только боль и любовь, и пытается что-то придумать он не от того, что считает себя знающим лучше, а от отчаяния.

Потому что он с особенным ужасом понимает то, что уже понял Фродо: что Кольцо сильнее.

Что силы Фродо конечны.

Да, наверное, Сэму раньше казалось, что Фродо Кольцо не то чтобы нипочем, но раз уж он лучше всех на свете, так сильнее и Кольца.

То, что происходит, нисколько не напоминает былое разочарование в юношеском кумире, который предпочел ему, Сэму, Горлума. Это взрослое понимание, ярко и безжалостно осветившее всю ситуацию по-новому.

Этот новый, неуклонно уходящий во тьму и упорно, до последнего сопротивляющийся каждому шагу Фродо становится дорог и близок Сэму как никогда. И Сэм защищает его как никогда яростно.

Последним шагом по этому нелегкому пути понимания будет Осгилиат, где Сэм поймет наконец и то, о чем говорила Галадриэль – вопреки всему есть надежда, пока сохраняется Братство. Пока рядом с Фродо есть человек, готовый защитить Фродо от всего.

Даже иногда от самого Фродо.

Потому что чем дальше во тьму, тем меньше у человека остается возможностей защитить себя – от себя самого.