[vika]

Он не ощущал практически ничего; все его внимание было направлено вниз и сконцентрировано на круге земли радиусом в метр. Не было ни тьмы, ни огня, ни зла; лишь только упорное усилие. Он не сдался бы. Он не мог сдаться.
Была скала под ногами, острые камни, которые резали даже его жесткие, широкие подошвы. Был пот, заливающий его глаза, горячий и едкий, который он тщетно пытался сморгнуть. Была мучительная боль между лопатками и судороги в натруженных руках и бедрах. Была тишина, висящая в пределах его «одно-метровой» действительности, потому что он не смел говорить, экономя энергию для мучительного подъема. Тот, кого он нес на спине, был очень легок, но все же и этот вес был слишком тяжел для него.
Сэм поскользнулся, почти упал. Затылком он почувствовал, как прервалось дыхание Фродо, когда его тело, лежащее мертвым грузом на спине Сэма, соскользнуло на бок, и он что-то пробормотал - иначе он не отвечал. Дыхание и бормотание были единственными признаками того, что он все еще был жив – это, и еще биение сердца, которое стучало далеко, слишком быстро и тяжело. В соответствии с его явным желанием Сэм пытался сохранить вертикальное положение, хранил его сосредоточенное бремя, крепко прижимая к себе его холодные руки.
Но этот путь закончился внезапным бедствием. Что-то ударило, бросив Сэма вперед на скалы. Он сильно ударился губой, почувствовал, что выбил зуб, и ощутил во рту соленый вкус крови. Его руки были разбиты о камни, а с ними и руки Фродо; Фродо издал сдавленный крик и дернулся от него, пытаясь освободиться, его пальцы запутались в плаще.
И тонкий, ненавистный голос:
«Обман!» визжал он. «Обман! Нельзя идти этим путем, нет! Хозяин не должен обижать прелессссть ..., пусть отдаст ее нам! Дай ее нам!!!»
Сэм с трудом поднялся, вытаскивая меч и пытаясь распутать плащ, и, шатаясь, пошел вперед. Но он ничего не мог сделать; Голлум обхватил Фродо, вцепившись длинными пальцами ему в горло. Существо было высушено, измучено голодом, от него остались кожа да кости – и все же в нем нашлись силы бороться с тем, кто угрожал его единственному сокровищу.
«Нет! Неееет!» приглушенный крик. «Это мое! Мое, ты украл его! Отдай!»
С невесть откуда взявшимися силами Фродо отбивался руками и ногами. Голлум отлетел от удара и упал, но тут же вскочил на ноги. Сэм двинулся вперед – казалось невероятным, что Фродо сможет подняться, - но с ошеломляющей быстротой Голлум кинулся на него снова. Они сцепились, переплелись, боролись, Голлум отчаянно тянулся к кольцу, которое мерцало на бледном горле Фродо, Фродо оскалил зубы и рычал, как бешеное животное. Сэм все еще бездействовал, когда Фродо разорвал захват и отбросил Голлума от себя.
Существо отлетело на Сэма, почти выбив меч из его рук, с силой толкнув его на скалу. В течение нескольких секунд Сэм лежал, оглушенный, прилагая все силы, чтобы восстановить дыхание и освободить ноги из-под существа. Все же Голлум не нападал на него, и даже не пытался очередной раз напасть на Фродо. В горле у существа забулькало, оно задрожало в конвульсиях. Зашипело.
Сэм сел, и лишь тогда заметил свой меч, все еще дрожащий, пронзивший спину существа. А враг всем телом повалился ему на ноги, обращенные к нему светящиеся глаза потускнели, когда Голлум, в прошлом Смеагол, умер.
Сэм с отвращением спихнул придавившее его тело. Оно упало, как мокрая тряпка, а его меч, все еще торчащий из спины Голлума, звякнул о скалу, вывалившись наполовину, и торчал, подрагивая, черно-кровавый. Его руки также были запятнаны темной липкой кровью. Он уставился на свои ладони, в серых глазах метались ужас и ненависть, потом он медленно поднял глаза на Фродо. От того, что он увидел, у него перехватило дыхание.
Фродо улыбался. Это не была широкая улыбка, от которой Сэм отвык за последние месяцы; это было злорадство, удовлетворение, от которого на затылке Сэма поднялись волосы. Но это исчезло настолько быстро, что Сэм в течение нескольких секунд задавался вопросом, видел ли он это на самом деле; он не поверил бы этому, если бы не ощущал дрожи, от которой все еще сводило шею. Он помотал головой, закрыв глаза, и принялся тереть ладони, как будто он мог стереть [липкую неподвижность, которая цеплялась за него подобно проклятию]. Он не чувствовал никакого удовлетворения.
Сколько раз он хотел убить это существо?
Теперь его желание сбылось. Но, хотя это произошло случайно, он чувствовал себя грязным.
Гора грохотала и ревела; земля под их ногами колебалась. Ржавые и желтые, серые и оранжевые пары тяжело окутывали их. Фродо все еще глядел непостижимыми глазами на Голлума; он задыхался, по его лицу стекал пот, изодранный плащ, служащий ему одеждой, развевался на нем, обнажая его закопченные руки и ноги порывам грязного ветра.
«Я должен идти, Сэм» сказал Фродо спокойно. «Я должен идти, и ты не можешь идти со мной». Он задрожал, когда обратился Сэму; покачнулся, но не упал. Его омраченный взгляд неожиданно прояснился, как будто он больше не видел ни Сэма, ни горы, готовой поглотить их. Потом он повернулся и исчез в тумане.
Сэм стоял, оцепенев, не сводя глаз с безжизненной фигуры, лежащей у его ног.