[vika]

Он остро ощущал все вокруг: скалу под ногами, горячее зловонное дыхание, идущее изнутри вулкана; узкий проход, ведущий к пламенному провалу. Его волосы развевались и потрескивали в насыщенном электричеством воздухе, слепили ему глаза, хлестали по щекам. Его била дрожь; странная сила, пришедшая во время борьбы с Голлумом, медленно покидала его. Он втянул в себя сухой воздух и обратился к остаткам своих сил и воли, он нуждался в этом – нуждался только для того, чтобы пройти несколько последних шагов, но все же они изменили ему. Фродо споткнулся и упал, больно ободрав руки и колени о камни, и застонал, пытаясь одолеть нахлынувшую слабость. Он должен идти. Должен. Сэм больше не может помогать ему; он должен сделать это один. Это только его задача. Его.
Позади – покрытые рунами двери и Сэм; впереди – пламенная бездна. Он понимал, что должно произойти, внутренне он сжался от страха, напрягаясь для противостояния фантому, в ожидании боли Его голоса. Все же ... пока все было тихо.
Фродо глубоко вздохнул и слегка расслабился. Благословенная, благословенная тишина. Так или иначе Его голос - мучитель и возлюбленный, стимул и оковы – на время затих.
Но извне Кольцо воспротивилось, вспыхнув на его груди, подобно раскаленному углю. Его рука инстинктивно поднялась, чтобы схватиться за него; но вместо этого Фродо использовал обе руки, чтобы подняться на ноги. Он был рискованно близко к краю вулкана. Его всепожирающий огонь пылал перед ним; он чувствовал, как он проникает в его тело, опаляет волосы, обжигает лицо, иссушает глаза. Но это было ничто по сравнению с гибельным пламенем на его шее. Внезапно он почувствовал запах собственной плоти, опаленной яростью и гневом Кольца; он сорвал его с шеи и протянул к пропасти, задержав руку с цепочкой над краем огненной бездны.
Оно было… испугано.
Фродо хотелось петь от победы, от жестокой радости ощущения Его слабости и страха. Оно боялось его! И он сделал бы это. Он уничтожил бы Его, и даже если бы это убило его, то значит так тому и быть, но он был бы свободен, наконец свободен от этой сумасшедшей вещи, которая измучила его тело, разрушила его душу и сломала его жизнь. Он хотел бросить Его в огонь, чувствовать, как оно плавится в пламени, слышать его отвратительные крики, когда Оно будет умирать, умирать, умирать...
Гора пылала под ним. Кольцо вспыхнуло яростно и угрожающе.
Агония пронзила его мозг, расколов на металлические и багровые обломки. С приглушенным криком он качнулся назад; его рука крепко сжала Кольцо, спасая его от разрушения. Он шатался от боли, горящей позади его глаз, взорвавшейся в его ушах, в ответ на попытку сопротивления что-то поднялось в его горле. Он мог чувствовать вкус этого, горячего и вязкого, - сладко-соленый, как кровь...
Он задохнулся. Теплота прилила вперед, заполнила его рот; его вырвало этим, и оно зашипело на раскаленных камнях. Что-то горячее потекло из одной ноздри вниз, по губам. Он поднял свободную руку, вытер это с носа и рта, и с непониманием посмотрел на красное пятно на пальцах и темное пятно под ногами.
Это была кровь.
Его тело истекало кровью и сопротивлялось. Его рука, замершая на полпути, дрожала, сжимая Кольцо, не желая отпускать. Его глаза, слезящиеся от летящей золы, сосредоточились на пропасти и той вещи, которая должна была низвергнуться в нее. Его разум был подхвачен бешеным штормом ужаса, муки и отчаяния... Кровь и пламя, шторм и пепел...
И тогда Оно заговорило. «Итак, ты думал, что можешь так легко от меня избавиться?»
Пытаясь бороться, Фродо закрыл глаза, дрожащий, застывший над пламенной бездной.
И внезапно он оказался один.
Один. Не стало ничего. Ни цвета, ни запаха, ни звука, ни вкуса. Все его чувства стали бесполезны. Исчезло даже ощущение постоянного присутствия ищущего его Ока, не оставлявшее его с тех пор, как он стал хранителем Кольца. Он дрейфовал, без управления в сенсорном вакууме. Не было ничего.
И ничто не спасало его от голоса. Он заполнил его, похожий на песню: мягкий и сладкий, разумный и вкрадчивый. «Это то, что ты хочешь?» Такой мягкий. Такой сладкий. Такой справедливый. «То, что ты действительно хочешь?»
Небытие. Пустота
«Если ты уничтожишь меня, я заберу с собой все: все, чего ты так желаешь - любовь, жизнь, семью, дом ...»
Странник. Сирота. Безродный. Бастард. Изгой.
«Я заберу это у тебя, оставлю тебя пустым, у тебя не будет ничего. Ничего».
Потерянный ... одинокий ... опустошенный ... лишенный...
«Это то, что ты действительно хочешь, мой собственный?»
Фродо упал на колени, безучастно смотря в пустоту. Он не почувствовал, как от удара ссадины открылись и начали кровоточить. Он не чувствовал ничего. Кольцо висело на цепочке в его руке и покачивалось под порывами зловонного ветра. Оно затихло. Замерло. Его глаза были широко открыты, но он ничего не видел. Он не мог бороться, потому что ничего не было. Ничего, на что он мог опереться. Ничего, с чем он мог бы бороться. Он был один.
Задыхаясь в пустоте, Фродо протянул дрожащие окровавленные пальцы к единственной вещи, которая могла снова сделать его целым, вернуть жизнь, вернуть чувства...
«Я отказываюсь»
Его рука, замершая над пламенем, боролась с конфликтом, пыталась отодвинуться.
«Я все равно получу тебя. Ты принадлежишь мне, а я тебе. Я буду лежать рядом с тобой ночью, дам тебе покой днем. Представь...»
«Нет» Это прозвучало более слабо.
«Пойми, мой собственный. Тебе известно то, что может принадлежать тебе, но это далеко не все, что я могу тебе дать. Такая маленькая вещь, которая даст тебе доступ ...»
«У тебя нет ничего... ничего, что я хочу».
«Ты настолько уверен в этом?»
Его уверенность поколебалась.
«Ты хочешь вернуть себя, свою душу. Я могу дать это тебе, - это, и многое, многое другое...»
И тогда стены, построенные им внутри себя в течение прошлых месяцев; все барьеры, умственные и физические, тщательно им установленные, весь его контроль и самообладание – внезапно рухнули. Он мог практически видеть доказательство этого: крошечное, заморенное голодом животное, яростно царапающееся и рычащее, хватающееся за предложенную свободу. Оно было злобно и своевольно. Оно было жадно и хитро. Оно было голодно...
Это был он сам.
«Неееет» Фродо упал вперед, закрывая глаза руками, но это ничего не изменило. Видение стояло перед ним даже за закрытыми веками, безвозвратно отпечатываясь на сетчатке глаз. Существо говорило с ним на языке теней, купалось в его отчаянии, тянулось к нему, пыталось взять верх. В темном зеркале своих глаз он видел то, что сделало Голлума ... и что это сделает с ним. Он вновь почувствовал острые ощущения, которые пожирали его, когда он видел смерть Голлума.
Его сердце сжалось от отвращения. Он дернулся и застонал, протестуя. Почувствовал иррациональный страх. Наступившая тишина оглушила его, он лежал, задыхаясь. Кольцо яростно пульсировало в его руке, протянутой к пропасти.
Он должен уничтожить это. Должен. Фродо попытался ползти, ему удалось подвинуться на несколько дюймов, задыхаясь от крови и желчи, слабости и тишины.
Тогда тишина лопнула и с воем обрушилась на него. Все его чувства и мечты, потрясения и страхи – рвались через него; непрекращающаяся, бесконечная перегрузка и хаос. Все это взывало к нему – шелестом темного бархата, сумасшедшими воплями. Оно плакало. Оно просило. Оно обещало. Оно требовало. Это подхватило и закружило его. Не достаточно. Слишком много. Всего этого ... слишком ... много...
Оплетенный, обманутый, очарованный, окруженный, Фродо разрушился. Он хотел Его. Он боялся Его. Оно было прекрасно и совершенно, и он не мог уничтожить Его. Оно было жестоко и опасно, и он должен был уничтожить Его. Послушание и сопротивление боролись в нем, но он больше не мог противостоять Кольцу, оно полностью завладело его разумом.
«У тебя больше нет выбора. Ты будешь подчинен».
Все его чувства вопили от невыносимой боли; его тело выгибалось дугой, ему казалось, что с него живьем содрали кожу и бросили его в огонь. Его душа разрывалась от боли, наслаждения и власти – у него не было сил справиться с этим. Оно знало. Знало все его слабости и знало, куда ударить…
«Ты… будешь… подчинен…»
Едва прикрытый лохмотьями плаща от горячего, сухого ветра, он скорчился на животе на краю гибели. Слабое рыдание вырвалось из груди Фродо, когда его рука, держащая Кольцо, управляемая чужой волей, медленно стала отодвигаться от пропасти.
Оно пело с сумасшедшим, настойчивым удовольствием, нежно напевало его имя, гладило его, успокаивало...
«Пожалуйста ...» он рыдал.
... Тогда то, что управляло им, отбросило его назад, и вонзило в него клыки.
«СЭМ!»
Крик сорвался с его губ, отразился от стен и затерялся в реве пламени. Зола рассеялась и осыпала его, рыдающего и измученного. Тогда он затих.