[Lenor]

ГЛАВА 8. ДОГАДАЙСЯ



Она обрадовалась дневному свету. Хоть и была осень, но солнце всё ещё пригревало успевшее охладеть за время пребывания под землёй тело Нахвиен. Бабушка Голлума подняла голову к небу и улыбнулась, а «Ы», раскинув руки, крутился в знак приветствия солнцу.

- Расходимся , - чётко произнёс он.

- А можно поинтересоваться о моём местонахождении?

- Уж будь уверена ,не в лесу с волками.

- Но я не знаю, куда идти.

- Твои проблемы.

В ответ на это Нахвиен подошла к «Ы» и с мольбой посмотрела ему в глаза.

- О нет, не смотри на меня так. Не надо! Перестань! - К удивлению бабушки, «Ы» стал плакать. – Не выношу этот взгляд. Он всегда заставляет мои глаза слезиться. Ладно, я возьму тебя, но только с одним условием : ты больше никогда так не будешь мне смотреть в глаза.

И снова она отправилась в путь. Хоть местность и была однообразна, бабушке нравился их маршрут. Кругом были деревья, но они выглядели дружественно, кора на их стволах словно улыбалась прохожим. Видно было, что здесь не одни они ходили, а «Ы» прекрасно ориентировался . Нахвиен он даже начинал нравиться. Комментарии «Ы» более её не раздражали. А уже через 4 дня они вышли на свободный от деревьев участок земли. Кругом были зелёные луга, а вдали блестела река. Невдалеке виднелась деревушка. А лицо «Ы» как-то смягчилось при виде этого места.

- Я здесь жил, пока не ушёл подрабатывать.

- Только не надо демонстрировать, каким образом, - не без улыбки заметила бабушка Голлума, - ты вчера за ужином мне кое-что пел.

- Понимаешь, у нас тут трио было. Я и два моих самых близких друга. Но мы разбрелись по разным местам.

Они вошли в деревушку. Всё вокруг казалось добрым, а люди с каким-то озарением оглядывали их. На одной из узких улочек прохожий заговорил с «Ы»:

- Сегодня. В трактире «Пьянь Гномья». Он очень ждёт тебя.

- О, я горю от нетерпения! – отвечал «Ы».

Остальное время прошло в молчании. Хоть Нахвиен и было чрезвычайно интересно, о чём они говорили, она не проронила ни слова. «Ы» молчал.

Бабушка Голлума даже не подозревала, что ждёт её в следующие 24 часа.



ГЛАВА 9. ПОЛНЕЙШИЙ БРЕД



Опустилась тьма. Крохотные улочки осветились маленькими огоньками. Между домишками шли Нахвиен и «Ы», освещая свою дорогу зажжённым факелом. Его лицо выражало торжественное спокойствие, а она всё ещё грызлась с самой собой , спросить ли «Ы», что всё это значит. Они свернули и вышли на большую для этой деревушки площадь. Факел здесь уже не был нужен. Кругом сновали жители. «Ы» ринулся вперёд ,и через некоторое время бабушка Голлума увидела вывеску «Пьянь Гномья». Двери трактира были закрыты, и их охранял человек. Стражник поднялся и сурово оглядел их.

- Пароль, - спросил он.

- На горшке сидит король, - не колеблясь, ответил «Ы».

Не говоря ни слова, стражник распахнул перед ними двери.

Внутри оказалось душно. Вместо столиков ,раскиданных по всему трактиру, стоял большой стол и огромная скамья. Видно было, что сегодня назревало какое-то собрание. Кругом было ни души. Но лишь «Ы» прокричал: «Какого нафиг!», как неизвестно откуда повылезали разные существа. Одеты они были все очень странно. Некоторые носили на голове ветки деревьев, другие же обмазали себя грязью. Такого Нахвиен ещё не видела. Но причудливее всех выглядел человек, весь обрисованный загадочными надписями. Увидев его, «Ы» утвердительно кивнул, а человек этот взглядом указал ему на место за столом. Бабушка Голлума сразу догадалась, что «Ы» знал его. Более того, она видела по их взглядам о сильной дружбе. Но всем её рассуждениям пришёл конец, когда этот человек пальцем поманил бабушку к себе. Она поспешно подошла. Он поглядел ей прямо в глаза. И странно, бабушка поняла ,что он приветствовал её. Это были говорящие глаза. Из бездны их синевы доносился неуловимый глас. Он был чёток и приятен. Каждое мгновение запечатлялось в этих глазах, но в каждое мгновение они принимали новый оттенок, в этих оттенках различия было мало, но оно всё же было.

Шум прекратился, и торжественная тишина пришла в свои владения. Но человек привстал и оглядел всех вокруг. Тотчас, точно по какому-то знаку, все засуетились, а «Ы» встал и произнёс речь :

- Итак, уважаемые, сегодня очередное собрание участников шайки Риддена Хима. Вы знаете, зачем мы здесь. Сам же Ридден очень рад вас всех видеть. Сегодня все должны отдыхать и веселиться, но завтра настанет рабочий день: каждый должен поделится своим опытом и историями, а кто сочинил новые песенки, просим вас подойти к Риддену. У Риддена также есть новые песни для всех нас!

Но Нахвиен его не слушала. Всё это время она, словно зачарованная, не отрывала взгляда от Риддена. Он рассказывал ей что-то такое, о чём бабушка Голлума и понятия не имела. Она не знала, что всё значит, но эта история была полна дивной красоты. И она слушала и слушала, и душа её словно сближалась с душой Риддена. Но всё это стряхнулось, лишь «Ы» кончил речь, а в трактире началось оживление.

- Знаешь, Ридден – несчастный человек. Когда ему было всего 10 лет, у него убили родителей, а ему самому отрезали язык. С тех пор он не может говорить, эту работу исполняют его глаза. Все свои песни Ридден сочиняет и дарит нам, чтобы мы их разносили по всему Средиземью, - шепнул «Ы».



Уже поздно вечером «Ы» отвёл ей в маленький домик, где они заночевали.

«Я такого никогда не видела. Он…он необыкновенный. С ним может сравниться только Глюк. Ах, Глюк, где ты, где ты?»

Бабушка Голлума и легла на кровыать, а «Ы» сейчас зажёг пахучую свечу,в результате чего Глюк снова посетил её.



ГЛАВА 10. ТАКСИКОМАНЫ



- Привет! – угрюмо произнёс Глюк.

- Извини, что я… Ты так долго не появлялся.

- Естественно, ты не таксикоманила уже целые 4 дня. Разве ты забыла, что я твой бред?

- Да, т.е… А таксикоманить, это вредно?

- Конечно. Знаешь, это свеча так пахнет. Я даже могу сказать, что когда ты очнёшься, тебя будет тошнить. У тебя же в голове всё наперекосяк. Я тебе советую больше ничего такого не нюхать. Не то твои дыхательные пути …

- Ты хочешь сказать, что я должна попрощаться с тобой?

- О, да. Ты меня к тому же прокляла, помнишь? Теперь это будет очень вредно.

Нахвиен несколько мгновений тупо смотрела на него. Потом в горле появился комок, она отвернулась и стала плакать.

- Хочешь, я разозлю тебя очень сильно, чтобы ты меня сама прогнала и возненавидела так, что и видеть не хотела бы?

Не дожидаясь ответа ,Глюк стал петь своим далеко не подходящим для этого голосом протяжное «А». Нахвиен, находившуюся и так не в очень хорошем настроении, это сильно рассердило. Но она твёрдо решила и вида не подать, как её это достало. Прошло более получаса, а Глюк всё выл и выл, не переставая. У бабушки Голлума в висках появились боли, ей постоянно приходилось их тереть. Боль отходила, но только лишь на мгновение. Её чаша терпения стала переполняться, руки напряжённо впивались в подушку. Нахвиен пыталась заткнуть уши, но Глюк был невозмутим. Он всё выл и выл. Нервы не выдержали, и она закричала:

- Глюк!!! Отстань! Оставь меня! Уйди! Уйди!

Прежде ,чем она смогла понять о происходящем, Нахвиен проснулась и ощутила тошноту и головную боль.



В открытое окно домика шёл свежий и ободряющий воздух. Луна направляла свой взгляд сквозь деревья в это место,а занавески пытались скрыть от неё происходящее, поминутно вздрагивая. Что-то было странное вокруг, что-то не давало покоя бабушке Голлума. Она беспокойно металась на своей кровати,а потом, сама не зная почему, заплакала. Просто заплакала. А подушка впитывала это, словно губка, и внимала поминутным вздохам Нахвиен. «Да, прощай, Глюк! Ты был мне другом, ты вёл меня, ты очень помог мне… Я не хочу расставаться с тобой, но видно, так угодно… кому-то или чему-то… Прощай!», - проговорив эти слова, её душа словно очистилась от тревоги, а сама бабушка Голлума уснула.



PS Ну вот. Нужная для реакции энергия запущена. Теперь мне остаётся дожидаться самой реакции