[Katren]

Утром меня разбудила Айлинель, и мы стали вдвоем готовить завтрак. Видно было, что она хочет мне что-то сказать, но не говорит. Вскоре проснулись остальные. Было еще очень рано, на посланники королевы быстро исчезли, едва позавтракав. Мы не были столь стремительны, и только к обеду вылезли на улицу. Айлинель с Талионом пошли к развалинам замка, а я и Хельга пошли в город посмотреть на мобилизацию. Город кишел и бурлил энергией. Откуда в таком небольшом городке столько мощи и силы? Откуда этот звук оружия и ржания коней? Всюду носились люди с мечами и щитами. Словно на нас нападала армия уже сейчас. Хельга недовольно оглянулась и рефлекторно схватилась за рукоятку меча, когда какой-то воин, пробегая, толкнул ее. Я улыбнулась:
- Ты уже не задумываясь вынимаешь меч, а когда-то не умела им даже пользоваться.
- Ты тоже, - ответила Хельга, - уж кто бы говорил.
- Верно. Представляешь, какие-то три месяца назад мы и не думали, что окажемся здесь! – воскликнула я, обводя рукой вокруг.
- Я рада, что мы сюда попали. Сколько бы горести это нам не принесло.
- Или принесет еще в будущем, - заметила я, - но я также рада.
- Тяжело идти в бой против любимого человека? – спросила Хельга, помолчав.
- Тяжело.
Я не знала. Что еще ответить, да и думать про это не хотела. Вместо этого я просила:
- Ты чувствуешь несправедливость, что ушел Фарамир?
- Если такова была судьба и обстоятельства – нет. У нас разные судьбы, - ответила Хельга с горечью.
- Не понимаю, как ты можешь примириться с судьбой. Я бы пошла наперекор ей, - ответила я, разглядывая двух дерущихся на мечах мужчин.
- А что мне остается делать? – в голосе Хельги слышны были слезы.
- Я не знаю. Мне очень жаль. Я тебя понимаю как никто другой. Вы с Фарамиром хотя бы по одну сторону баррикад, радуйся этому.
- Радости мало, - сказала Хельга, - но мы не можем сейчас думать о себе. Есть народ за который нам следует бороться.
Вдруг Хельга замолчала. Я сразу поняла – к ней пришло видение. Через минуту Хельга открыла глаза.
- Ну что? – спросила я.
- Я видела битву. И тебя, несущую большой, идеально круглый белый камень. Прямо посреди битвы. И раненную Айлинель. И себя, убивающую людей. Кэт, это было страшно и жутко. Я такого никогда не видела.
Хельга села на камень и тяжело дышала. Видимо потрясение от увиденного было слишком велико. Потом она спросила:
- как ты думаешь, мы выживем в этой битве?
- Мы должны, - усмехнулась я, - ты же не видела, как нас кто-то убивал.
- Но раненная Айлинель…
- Но она же не мертвая!
- Ты права. Я не хочу про это говорить, давай пойдем к бургомистру.
Пробираясь через толпу людей, мы зашли в дом к бургомистру Роггу. Нас встретила его жена Клэна и улыбнулась невеселой улыбкой:
- Ваши друзья также тут.
- Талион и Айлинель? – переспросила Хельга.
- Да, проходите. Хотите кушать?
Мы отказались. Сейчас, в таком напряжении кусок в горло не лез, тем более мы уже покушали дома. Айлинель и Талион сидели в креслах, а Рогг сидел за столом, перебирая карты. Рядом с ним, склонившись, стоял Улбар. Увидев, что мы вошли мужчины поздоровались, а наши друзья коротко кивнули.
- Ну что происходит? – спросила я.
- Мы призвали около шестисот человек.
- Это много, - сказала Айлинель.
- Но могло быть и больше, - заметил Талион.
- Да, - кивнул Рогг, - но люди не хотят идти на верную смерть.
- А как же защита своей родины, своего мира, своей жизни в конце концов? – воскликнула я.
- Как им это объяснить? Когда придет беда…
- Когда придет беда – будет уже поздно, -сказала Хельга.
Бургомистр и Улбар переглянулись. Да, они знали, что Хельга права, но ничего поделать не могли. Люди не хотели идти.
- В конце концов 600 человек это не так уж и мало, - сказал Улбар.
- Когда мы выступаем? – спросил Талион, поняв, что разговор окончен.
- Завтра, на заре.
Попрощавшись мы ушли.