[Lenor]

Okay-Dokey... esli pomirat' tak uzhe do konca.

ГЛАВА 11. ПРОГУЛКА ЗА ПРОВИЗИЕЙ

- Просыпайся! Сегодня мы идём за провизией. Нашей шайке много нужно сделать, прежде мы расстанемся. А на все дела у нас всего 3 дня
- Доброе утро, «Ы»! - с улыбкой сказала Нахвиен.

Утро было действительно доброе. Солнце сверкало и отражалось, во всём, что могло бы сверкать и отражать. Всё улыбалось, всё смеялось, всё приветствовало ,не было ни намёка о чём-то глумливом, на это время оно умерло и было забыто. Нахвиен словно ожила, в её душе была какая-то лёгкость и беззаботность. Она по-другому теперь смотрела на всё: на «Ы» и его шайку, на Риддена, даже горшок, который разбили у её ног, казалось, ободрял её. И бабушка Голлума поняла, что это был отдых. Единственное ,что тяготило её мысли было то, что передышка эта скоро закончится и начнётся новая, полная трудностей и разочарований жизнь. Но при свете этого прекрасного дня жизнь уже не казалась тяжёлой ношей, она стала средой для всего-всего, и было неважно, чего.

- Все уже собрались. Мы пойдём ловить рыбу. Как видишь, ничего нелегального или незаконного.
- Ну, если не считать вредную для пищеварительной системы рыбу, которая выдерживает у вас 5 месяцев хранения, то все законно, - беззлобно заметила бабушка.

По дороге к Андуину вся процессия пела песни, Нахвиен иногда даже подпевала им, но самое замечательное в этом было то, что никто не злился, когда ему наступали на ногу или случайно толкали. Какое-то странное равновесие царило вокруг. И к вечеру они пришли. Закат был пламенным, а бабушке показалось, что солнце, уходя за горизонт, улыбается ей. Постепенно раскалённое закатом небо холодело, цвета сливались и темнели, пока оно не стало тёмно-синего цвета. А звёзды, словно слёзы солнца, выступили на лице неба. И Луна вошла в свои владения.

Компания разбила лагерь на ночлег. Набрали хворост и разожгли костёр, который грел чувство спокойствия и мира в бабушке.

- Да, - заметил «Ы»- с тобой сегодня что-то не то. Ты какая-то странная, улыбаешься всему, будто пьяная.
- Точно, я пьяная, - ответила Нахвиен и ,усмехнувшись чему-то, уснула.

Утром выбрались к реке. Поставили сети,а кто-то сел с удочкой. Зеркальная вода спокойно шла своим путём. Деревья на берегу стояли в полной тишине. Они встрепенулись лишь при восходе солнца, когда свежий ветерок потревожил неподвижный воздух. Дальше всё было тихо и мирно. Бабушка Голлума сидела на берегу ,и ей всё время казалось, что поплавок вот-вот уйдёт под воду. Но этого не происходила. Прошёл час, другой… Не было никаких результатов. С неба упала капля, разводя небольшой круг, но лишь только на мгновение,т.к. принесённый течением увядший листок как бы прикрыл его. Но тут же последовала другая капля. Невдалеке «Ы» приказывал сворачивать сети и идти в лагерь, бабушка подчинилась его приказу. Действительно, только что чистое небо быстро темнело, тучи заслоняли солнце. Гром…молния…ливень стали властвовать на этой земле. Члены банды Риддена быстро пришли к месту лагеря и забрались каждый в свой шалаш. Прижавшись к «Ы» бабушка наблюдала за погодой.

- Слушай, а ты не поцарапаешь меня? – внезапно сказал «Ы».
- Нет…
- Тогда я скажу, что ты мне нравишься. Ты такая разная. То злая и безумная, то добрая и задумчивая.
- Ты случайно не любитель острых ощущений?
- Да как сказать… И да и нет. Но если с тобой поведёшься, то ощущения не только острые ,но и колкие…Что тут смешного?

В это мгновение бабушка так расхохоталась, что её невозможно было остановить.

- Поняла! Поняла! – кричала она, - Глюк не Ридден, а Ридден – Глюк! И этим всё сказано.Всё сон, а пробуждение будет скоро. Только скажи: ты меня любишь?

От удивления у «Ы» расширились зрачки и отвалилась челюсть.

Глава 12. Прошли годы.

Прошли годы… «Ы» и бабушка Голлума кочевали из места в место. Спорили они редко и каждый год в назначенный день встречались со всей шайкой Риддена. Нахвиен при вступлении в эту шайку дали номер Z-107F, т.к. у каждого члена этой банды был свой номер. У «Ы», например, как одному из первых последователей Риддена, нумерацию была такой: D-009S. С каждым годом глаза Риддена становились мудрее, но это больше не изумляло Z-107F. Подумать только, она ведь сама стала одной из них. И ей это нравилось. Нахвиен была уверена ,что это то самое лучшее, что предсказывал Глюк.

«Он сам говорил, что когда я встречу «Х», всё изменится. И я поняла. Я встречу настоящего Глюка, т.е. Риддена и стану членом его группы.», - так бабушка Голлума оправдывала свой поступок остаться вместе с «Ы». А оправдываться ей приходилось всё чаще и чаще, что-то незнакомое беспокоило её, но Нахвиен боялась рассказать об этом кому-то и раскрыть свою тайну. Чувства пылились в шкатулке её души и становились всё тяжелее, как старые монеты становятся ценным приобретением для коллекционеров.

«Ы» любил Нахвиен и всегда оберегал её. Но бабушка Голлума хотела быть самостоятельной, ей надоело исполнять эти дурацкие песенки, сочинённые неизвестно кем, жизнь была полна приключений ,но в то же время отторгнута от стремления . И однажды она предложила:
- Слушайте, почему вы прячетесь в лесах, когда могли бы разносить ваши песни совершенно открыто. Может, вас и оценят соответствующе.
Но никто не внимал её вызовам, все боялись неизвестно чего и предпочитали оставлять всё, как есть. Тревога нарастала ,а ночи становились всё длиннее, т.к. Нахвиен проводила их в думах. Дошло до того, что она вставала посреди ночи и что-то писала на стенах. На следующее утро оказывалось, что написанное разобрать нельзя. Тогда ,ложась спать, бабушка всегда ставила зажженный светильник. Но мысли словно испарялись под светом лампы…

Однажды ночью на неё что-то нашло. Нахвиен встала, огляделась вокруг и увидела верёвку. «Ага!» - промелькнула у неё мысль в голове. И Z-107F завязала петлю на верёвке, плотно прикрепила верёвку между двумя балками на потолке, подставила стульчик, - в общем, сделала приготовления к самоубийству. Она встала на табуретку, надела петлю себе на шею…и толкнула стул.
……………………………………………………………………………………………………
Дверь была открыта настежь, и ночной ветерок гулял по домику. Рядом с Нахвиен валялись обрывки от верёвки и перевёрнутый табурет. «Ы» сидел неподолёку, призадумавшись над чем-то. Бабушка Голлума закрыла глаза, вздохнула с неопределённым чувством и подумала: «Н-да… Видно, придётся мне ещё пожить.» Но почему-то вместо благодарности в ней вдруг вспыхнула ненависть . Какой-то дерзкий огонь сверкнул в её глазах. Она встала ,посмотрела на «Ы» испепеляющим взглядом. Потом крикнула:
- Зачем???? Зачем???
Взялась за свои волосы и в припадке стала их рвать, разбавляя всё это жуткими рыданиями. «Ы» оцепенел от такой неожиданности.
- Ты имеешь хоть какое-то чувство благодарности? – внезапно сказал он.
Всю истерику вдруг как рукой сняло. Нахвиен,ослабевшая от такого припадка, кинулась на «Ы» и стала поливать его обильными слезами…

А ночью, когда «Ы» уснул, бабушка Голлума открыла дверь и ушла из дому… Единственное, что она оставила для него было перо, концом направленное к Северу.

PS За номер бабушки Голлума следует поблагодарить Feamorel. Он задумывался, как имя для бабушки.