Привет! Давно я тут не появлялась
Вот решила запостить продолжение своего фика (если кому интересно
) Кто не читал начало, добро пожаловать
сюда
Итак, продолжение:
День 5.
Открываю глаза и не понимаю, в каком я мире. Почему раскалывается голова, и вместо дневного света я вижу какие-то расплывчатые круги неопределенного цвета? Внутри сухая пустота и ни одной мысли, как будто меня долго били по черепушке бейсбольной битой и в итоге вышибли все мозги. Я не в состоянии пошевелить ни одной конечностью, они словно свинцовые. Да и стремление приподняться особым успехом не увенчалось - я снова рухнула на мягкие подушки.
Вторая попытка. На этот раз более удачная. Правда, голова все так же продолжает болеть, и солнечный свет беспощадно бьет по глазам. Но зато предметы вокруг приобрели почти четкую форму и кровать, на которой я развалилась, перестала вертеться. И я кое-что вспоминаю из событий прошлого вечера. Кажется, это было годы назад. Мораль: пить надо меньше!!! Последний (и до вчерашнего единственный) раз, когда я так напивалась, был в начале девятого класса из-за казавшейся несчастной, безнадежной любви к Тони. Ха! Несчастная любовь. Не смешите меня, мне больно смеяться – все тело ноет. Если ко мне в ближайшее время не вернется способность передвигаться, я умру от жажды. Боже! Что еще за ужасный звук? Словно кто-то ножом со свистом и скрежетом кромсает воздух. С трудом понимаю, что звук исходит из моей сумки. Негнущимися пальцами достою источник этого невыносимого визга – сотовый. Определенно надо менять мелодию. Чужим хриплым голосом выдавливаю из себя:
- Да? - так и хочется сказать пару ласковых тому уроду, что звонит в такую рань, но придется прилагать слишком много усилий…
- Ты где? – отстраняю телефон подальше от уха. Я сейчас не в состоянии слушать эти истошные вопли Люка. Что-что, а кричать он умеет.
- Где-где? – передразниваю я его, на сколько это позволяют мои голосовые связки. – В Караганде! – потом до меня доходит, что Люк француз, и может не понять тонкого русского юмора. Говорю уже серьезней. – Дома я. Где же еще?
- Ты уверена? – по голосу понимаю, что Люк весь превратился в ехидство. С ним такое случается. И обычно не без причины. Поэтому я все-таки нахожу в себе силы оторвать голову от подушки и осмотреться. А ведь он прав! Я в жизни здесь не была! И что, спрашивается, я здесь делаю? Каким ветром меня сюда занесло?
- Нет. А ты где?
- Я-то как раз дома! А вот тебя мы обыскались! Почему к телефону не подходишь? Мы тебе раз сто звонили.
- Я его не слышала, - начинаю, было, оправдываться, но тут меня прерывает звук, который не услышать невозможно. Что-то где-то рухнуло. Причем с потрясающей громкостью. – Люк, я тебе перезвоню. – Быстро, пока он не успел среагировать кладу трубку.
Выползаю из-под мягкого одеяла, и встаю босыми ногами на холодный пол. Это немного приводит меня в чувство. Но мое отражение в зеркале, которое я случайно поймала боковым зрением, чуть вновь не лишает меня его. Медленно сажусь обратно на кровать, во все глаза уставившись на потрепанную, похожую на панка девчонку, которая таращится на меня в ответ. Сижу так примерно минуту, которая кажется вечностью. Потом, наконец, преодолев ужас, подхожу к злосчастному куску стекла и начинаю тщательно работать над волосами. Еще через несколько минут вместо торчащих во все стороны они стали довольно неплохо уложенными. К сожалению, с мертвенной бледностью и синими кругами под глазами, которые превращают меня в некое подобие вампира, ничего сделать в данный момент нельзя. Вздыхаю и натягиваю джинсы. Все же интересно, чья это квартира? Напрягаю память. Так. У меня был нервный, или скорее, пьяный срыв, потом мы долго танцевали с Орландо. Мурашки бегут по спине. Как мне хотелось, чтобы это волшебство не кончалось никогда! Но оно закончилось… Тогда я попросила Орландо отвезти меня домой. И он согласился. Помню звук хлопнувшей дверцы машины. Дальше – мрак и тишина. А вдруг его похитили и меня заодно прихватили? Нет. Отметаю эту мысль, наклеив на нее ярлык «похмельный бред». С пленниками так не обращаются и мобильные им не оставляют. Эта идея о похищении заставляет меня улыбнуться. И все же из комнаты я выхожу на цыпочках. Уж не знаю почему. И… Кричу от испуга. К моим ногам падает тарелка полная сэндвичей и разбивается вдребезги.
- O my God!!! – все еще продолжаю кричать я. – Ты меня напугал! – несильно толкаю кулаком растерянного Орландо в плечо.
- Ты меня тоже! Я чуть сердечный приступ не схлопотал! – Орландо начинает истерически смеяться и аккуратно сползает по стеночке вниз. Я делаю то же самое. Мы смотрим друг на друга и не можем успокоиться. У меня уже болит от смеха живот, и на глазах появляются слезы. Еле отдышавшись, Орландо шепотом говорит, показывая на тарелку. – Это уже вторая за сегодня. Атти меня прибьет, когда узнает.
- Почему?
- А, я забыл! Ты же не знаешь! Это его квартира.
- А как мы здесь очутились? Признаюсь, я ничего не помню с того момента, как мы сели в машину.
- А там и помнить-то особо нечего. Ты сразу уснула. Причем довольно долго что-то говорила на русском, - он артистично заломил вверх бровь, верно, дожидаясь перевода, но я лишь начала краснеть. – Потом я понял, что не знаю твой адрес, я ведь был-то там всего раз, и то на углу останавливался. А когда я попытался узнать его у тебя, ты что-то пробормотала и снова отключилась. Ко мне ехать довольно далеко, а я был не в самом трезвом состоянии, поэтому я решил воспользоваться квартирой Атти. Вот и все. Ключи у меня есть.
- А где сам Атти?
- Он еще не появлялся. Звонил и сказал, что придет вечерком.
- Здорово. Он что вообще не спит?
- А с чего ты взяла, что ему негде было выспаться? – ой-ей. Хорошо, что в коридоре довольно темно и не видно, каким пурпурным стало мое лицо, когда до меня дошел смысл сказанного. Орландо же невинно улыбается, в то же время хитро прищурившись. – Черт!!! – Он вдруг резко отдернул руку, которой собирал стеклянные остатки, бывшие когда-то тарелкой.
- Что случилось?
- Порезался.
- Дай, посмотрю, - он протягивает руку ладошкой вверх. Небольшой, но острый осколок впился в кожу. – Здесь слишком темно. Пойдем на кухню, я обработаю ранку.
Послушно шагает за мной. Я и не думаю отпускать его драгоценную лапку из своих рук. Сначала идем в ванную, берем пластырь, йод, потом направляемся на кухню. Она большая, светлая, красивая. Чувствую аромат какой-то выпечки и понимаю, что ужасно проголодалась.
- Что ты собирался делать с этой тарелкой?
- Нес тебе завтрак в постель, - снова эта лукавая улыбочка. Видимо, ему нравится красный цвет. Зато я теперь не похожа на вампира. Я похожа на вампира, обгоревшего на солнце. Если такие бывают…
- Угу. Ясно.
- Ау. Больно же! – я знаю, что он притворяется, не так уж и больно. По-настоящему больно здесь мне, когда я смотрю в бездонные черные глаза и вспоминаю пальцы Кейт в его волосах, их нежный поцелуй. Никогда, никогда я не была так счастлива и так несчастна одновременно. Каждая клеточка моей души наполнена двумя этими противоположными чувствами. Они оба вступили в смертельную схватку за мое сердце, и ни одно не может победить, но и отступать не желает никто.
- Все, - я наклеила пластырь. – А Кейт знает, где ты? Может, ей стоит позвонить, она, наверное, волнуется.
- Да… Конечно… - взгляд Орландо стал растерянным и отрешенным. Словно потерялся среди тысячи эмоций и не знает, за какую схватиться.
Снова по спине бегут мурашки, но на этот раз это от холода, которым повеяло от его глаз. Зря, наверное, я это сказала, но струнки в моей душе играют разные мелодии, и одна из них яростно орет: Кейт.
- Пожалуй, я пойду.
- Я тебя отвезу, - собирается встать, но я быстро говорю «нет».
- Я сама доберусь. Спасибо. Ты раненый, тебе нужен покой.
- Ага, - в темноте взора появляются пламенные бесята. – А еще хороший уход. – Ну что на это ответить? Я не могу остаться, хотя очень хотела бы. Но мне надо побыть одной, разобраться в себе. Поэтому я только улыбаюсь. И направляюсь к двери. Орландо следует за мной. Он отпирает замок, я оборачиваюсь и задаю еще один вопрос.
- Кстати, а как я сюда дошла?
- Никак. Я тебя нес.
- О… Спасибо.
- Обращайся, - он наклонился и коснулся губами моей щеки. – Я всегда рад, – прошептал он мне на ухо.
- Конечно. Пока, - отвечаю тоже шепотом, и быстро отвернувшись, убегаю. Просто я боюсь, что еще чуть-чуть, и я либо снова расплачусь, либо брошусь в его объятия.