[Darklight]

День 6.
Небо хмурое, ни одного облачка или тучи. Оно просто серое и неприветливое. В воздухе повис запах грозы, но пока ничего не происходит. Довольно холодные порывы ветра растрепали мои волосы и сейчас играют с моей курткой. Я не возражаю. Сижу на скамейке в парке. Кажется, вокруг все вымерло. Слушаю плеер. Играет Тори. И эти строчки «You don’t show much these days, it gets so f*****g cold» так близки мне сейчас. Не из-за погоды. Из-за того, что я не видела Орландо уже три дня. Он позвонил мне позавчера, но я не смогла найти в себе силы для встречи с ним. Я боялась этой встречи три долгих, бесконечных дня, но больше не могла выносить эту пытку, не могла задушить в себе желание увидеть его, и вот я здесь. Пришла намного раньше, минут на сорок. Пыталась убедить себя походить по магазинам, но ноги сами вывели сюда. Жду. Осталось всего семь крохотных минут, но они, назло мне, превращаются в вечность. Стараюсь не смотреть в ту сторону, откуда он должен появиться, и закрываю глаза. Мне кажется, что если бы наушники не преграждали дорогу, сердце бы выпрыгнуло из ушей. Оно так громко стучит…
Кто-то вдруг коснулся плеча. Быстро открываю глаза и улыбаюсь. Орландо.
- Привет. Давно ждешь?
- Нет. Пришла несколько минут назад, - вру без зазрения совести. Уже в который раз.
- Хорошо. А то я, как обычно, опоздал, - ослепительно улыбается. Даже если бы мне пришлось ждать его часа два, я не смогла бы рассердиться на него после такой улыбки. Тем более что, по сути, я ждала его всю жизнь… - Видела статью в газете?
- Угу, - киваю. – Так это странно – появляться в газетах. Ты-то, наверное, уже привык.
- Нет. По-моему, к этому очень сложно привыкнуть. А еще сложнее с этим смириться. Не люблю, когда лезут в мою жизнь. И чем я им интересен? Я ведь такой же, как все.
- Нет. Не такой.
- Почему же?
- Хотя бы потому, что говоришь это. В своей жизни я ни разу не произнесла этих слов. Наоборот, я всегда хотела быть другой, чем-то отличаться от безликой толпы. А ты говоришь эту фразу в каждом своем интервью. Ты вынужден доказывать своим друзьям, что слава, деньги не меняют тебя, твоего отношения к ним. Именно это и отличает тебя от них, от меня.
Орландо пристально смотрит на меня, в его напряженном взгляде сквозит раздражение, и на секунду мне кажется, что и ненависть к моим словам. Я не удивилась бы, если он сейчас от досады сжал руку в кулак в кармане своей куртки. Но вдруг тяжелые электрические разряды, пронизывающие воздух рассеиваются, и он смеется. Искренне, непринужденно.
- Я думал, ты скажешь, что я особенный. Самый красивый, умный, нежный, добрый, привлекательный, обаятельный, сексуальный, в конце концов. Забыл что-нибудь? – шутливо озабоченный взгляд.
- Скромный, - смеюсь я.
- Ах, ну да, забыл. Я застенчивый, - он потупил глаза. – Ты права, скромность – мое второе имя.
- Это точно, - мы улыбаемся и снова молчим.
- Прохладно что-то, - он передергивает плечами, поеживаясь.
- А я люблю такую погоду. Люблю дождь, гром. Люблю молнии. Самое приятное, это босиком кружить в танце под проливным дождем. В поле. Среди стаи ромашек и васильков. Ловить капли ладонями и ощущать, как они щекочут ресницы. А потом, вымокшей насквозь и испачкавшись в грязи, с прилипшими к ногам травинками, вернуться домой, где так приятно пахнет деревом, и выпить парного молока из настоящей глиняной кружки…
Я опускаю глаза, до того разглядывавшие верхушки качающихся деревьев. Он как-то странно смотрит на меня. С удивлением и теплотой. Я понимаю, что слишком размечталась.
- Я часто так делала, когда приезжала к бабушке в деревню, - объясняю я. Но, наверное, слово «country» не может передать всю прелесть русской глубинки, запах сельской местности. И никакая буколика не даст этого представления.
- Я бы хотел побегать босиком под дождем… Такого экстрима я еще не пробовал.
Издевается. Но мне вдруг становится так грустно, что слезы вот-вот скатятся по щекам. Быстро моргаю и отворачиваюсь.
- Мне бы тоже хотелось… Но этому уже не суждено случиться.
- Почему?
- Бабушка умерла. Дом продали.
- Мне искренне жаль. Извини. Я не хотел тебе напоминать.
- Брось. Такое не забывается. Я все время помню. Но это было давно.
- Чем занималась эти три дня? – Меняет тему. Надо же помнит, сколько дней мы не виделись. Но это еще ничего не значит.
- Не знаю. Кажется, их и не было вовсе, - это правда. Сейчас, когда он сидит рядом со мной, кажется, что не было ни тех предрассветных часов, мучивших меня, ни снов, в которых я снова и снова слышала его голос и не могла разобрать слов, ни длинных, смертельно скучных занятий, о которых я ничего не помню, не было людей, с которыми я разговаривала. Ничего не было. Только одна мысль. О нем. О них. Вместе. И боль, которая не оставляла ни на секунду. Впрочем, я уже не уверена, что и она была. – Я занималась. Ездила на экскурсии. Посетила Westminster Abbey. Мне понравилось. А ты что делал?
- Прочитал несколько сценариев, которые мне прислали, но пока ни один не понравился, - Орландо поднимает к небу глаза, стараясь вспомнить, чем еще было заполнено его существование. – Поссорился с Кейт.
- Из-за статьи?
- Ага. Выяснилось, что она мне не доверяет, - он разочарованно улыбнулся. – Она уехала.
- Куда? – спрашиваю нарочно безразлично сочувственным тоном, но в душе я рада.
- Улетела в Нью-Йорк на съемки.
- Надолго?
- На месяц, на полтора, на три недели… - пожимает плечами с таким же безразличием. – Не знаю. Как получится.
- Ясно.
Молчим.