[Goredel]

Он лежал у меня на руках. Он становился все призрачней и слабее. Он умирал. Я боялась, что он умрет, не сказав самого главного. А его глаза уже давно потеряли блеск, лицо побледнело, дыхание стало прерывистым. Он умирал у меня на руках, а я ничего не могла поделать. Я не виню себя за это. Жизнь – это лишь подготовка к смерти, никак не иначе. Но я все же боялась. Я хотела было отпустить его руку и прикрыть в последний раз веки, но он заговорил. Слабый голос и разум его поведали мне историю мироздания, поколений, веков. Он говорил долго. Звучали разные слова: долг, рассудок, истина, цивилизация. Но не прозвучало в этой речи главных слов. Я знаю эти слова – они просты. Но я не стану говорить их, ибо в моих устах они прозвучат глупо. Вскоре он умер, так и не сказав самого главного. И этот ненужный остаток моей ненужной жизни я посвятила поискам человека, который смог бы сказать те слова, которые мне были нужны. Странно, что я искала именно человека.
Прошли годы. Сотни, а может и тысячи лет. А я все искала, переходя из одной жизни в другую. Я умирала и вновь возрождалась, я побывала во всех странах и цивилизациях. Обо мне слагали песни и легенды. Меня боялись и любили. Меня хранили и убивали. Я была женой императора, я была жрицей в египетском храме, я была обычной горничной, я была распутной девкой. Помню, как я была безумной вдовой. Я жила в пыльной мансарде, где-то на юге Франции, и каждое утро часами смотрела на голубей. Они взмывали в небо, высоко-высоко, их серые крылья будто касались облаков. Они приводили меня в восторг. Как легко! Взмахнуть крыльями и улететь навстречу Свободе. Всего лишь взмахнуть крыльями! Взмахнуть крыльями… Я падала стремительно и тихо. Удар о землю навеял странные мысли. Все. Нет больше свободы. Есть только толпа перепуганных людей, их крики, серена скорой помощи, кровь на асфальте… Но внезапно я улыбнулась. Ведь я ничего не теряю! А напротив, я приобрела новую жизнь. «Быть может, господь наградит меня теперь» - подумалось мне – «и я не буду больше человеком». Постепенно крики вокруг стали стихать, и я прикрыла глаза, чтобы не видеть этого грязного солнца. Я уже больше ничего не чувствовала. Последним, что осталось во мне от этой жизни, была иголка с какой-то дрянью, которую мне кололи в вену, тщетно пытаясь вернуть уходящую душу. Все кончено. Наконец-то все кончено.
Странное видение открылось мне после того, как я провалилась в пустоту. Белый свет, такой белый, что казалось я тону в молоке. Он не слепил меня, он дарил прозрение. И когда видения последних минут моей предыдущей жизни, наконец, покинули мои глаза, я увидела ангела. О что за чудо это было! Белый, белее окружающего нас света. Он протянул ко мне руки. Он приложил мою ладонь к своему сердцу и заговорил.
- Ты познала человечество. И прошли тысячи лет, но никто не перешагнул той грани, за которой привык находиться. Ты так и не нашла того, за чем спустилась в этот мир. Люди для тебя – прочтенная книга. От них ты больше ничего не узнаешь. Пришло время подарить тебе новый образ. Быть может, Высшее нужно искать в высоте?
Он сказал это и улыбнулся. И в то же время я почувствовала, каким легким стал воздух. Я увидела то, чего раньше не замечала. Я услышала то, чего не слышала никогда. О Господи! Я стала птицей! Свет мгновенно растаял, я осталась одна в бескрайней синей бездне. Я летела по ветру, я слышала шум собственных крыльев и была счастлива. Подо мной проносились города, леса, горы. Я видела других птиц много ниже себя. Я чувствовала, что мне ничего не угрожает, что в этом просторе я, наконец, услышу от кого-нибудь слова, о которых мечтала на протяжении тысяч лет. Так я летала до самого вечера. Когда закатное солнце бросило последний розовый блик на мои белые крылья и уснуло где-то за горизонтом, я медленно спустилась на высокий утес, одиноко нависший над морем. Ночь быстро укрыла меня своим одеялом. Я уже было надула перья на груди, как делает всякая птица, засыпая, но сзади раздался мягкий высокий голос. Я знала, что так кричат горлицы. И я даже понимала, что именно мне сказала эта горлица. Она поздоровалась со мной.