[Крошка]

Огненные всполохи за окном освещают комнату багровым заревом. Крики людей и шум продолжающейся битвы слышны так явно, словно стены замка сделаны не из надежного прочного камня, а из бумаги. Значит, сражение перемещается все ближе и ближе к дворцу – отстраненно думаю я.
Я сижу на полу, прислонившись к стене, не в силах сдвинуться с места и кажется, что сейчас я окунусь в небытие - от невыносимого напряжения и усталости кружится голова и темнеет в глазах.
А вокруг – раненые, лежащие на кроватях и на полу, раненые и умирающие. Кто-то молчит, кто-то не в силах сдерживать стоны, и воздух здесь, кажется, пропитан страданием. Я вижу женщину, склонившуюся к одному из воинов и перевязывающую рану, и это приводит меня в чувство. Почему же я сижу здесь без дела – ведь я не ранена, и я могу помочь этим людям. «Кэт» - как молния, мелькает мысль. И, резко поднявшись, я вижу ее лежащей на одной из деревянных кроватей.
Оборачивается сестра милосердия и при виде меня, молодое и нежное лицо ее озаряет слабая улыбка.
- Я слышала о вас. Вы сможете помочь?
- Я постараюсь. Принесите мне воду, бинты и мази, что вы используете для лечения ран.
Девушка торопливо уходит, а я подхожу к кровати, где лежит Кэт, бледная и осунувшаяся. Стрела извлечена, но кровь из раны по-прежнему сочится, маленькие капельки сбегают из- под наспех наложенной повязки. Лицо ее спокойно и отрешенно, словно страдание уже не властно над ней, и от этого страх на миг леденит мое сердце.
Я снимаю бинты и всматриваюсь в рану. Стрела вошла под самыми ребрами, и рана выглядит ужасно. Кожа вокруг нее приобрела сероватый оттенок, и кровь никак не останавливается.
- Вот то, что вы просили, сударыня – слышу я голос юной врачевательницы.
- Спасибо. Как твое имя?
- Тора, госпожа – с легким поклоном говорит девушка. А ваше имя мне знакомо – добавляет она.
- Хорошо. И говори мне «ты». Ты целительница? – спрашиваю я, продолжая исследовать область вокруг раны.
- Я только начала обучение. В основном исцелением у нас занимаются мужчины. Но сейчас все, кто может держать оружие, вышли на бой – отвечает Тора, и слезы появляются у нее на глазах. Наверное, она проводила на войну родных…или возлюбленного. Но сейчас не время говорит об этом.
- Ты заметила, что одни воины быстрее теряют силы, даже несмотря на незначительные, казалось бы ранения, а другие успешно борются и с более серьезными?
- Да, ты права. Я не могу понять причины этого.
- Я объясню тебе потом. Займись теми, кто борется. Потому тех кто лежит без сознания даже от простой царапины, поразил недуг более опасный, чем меч врага. Зло, которое коснулось этого края, лишает их сил, и обычные средства тут не помогут. Я приду на помощь, как только смогу.
Тора кивает и возвращается к раненым.
А я чувствую под ладонью цепенящий холод – совсем близко к сердцу моей подруги – чуть повыше раны. Черная стрела ранила ее, но черное у нее не только оперение, а гибельное заклятие тьмы несет она. То же, что поразило Харадору…но тогда я пришла поздно, а сейчас я ощущаю, что надежда еще есть. И, накрыв рукой область, откуда идут леденящие волны, я сосредотачиваюсь и направляю всю силу на то, чтобы погасить этот гибельный призрачный огонь, сжигающий жизнь как сухую соломинку.
Бесконечно тянутся минуты, и руки мои словно пронзают тысячи иголочек. И тают силы, но я вижу, как меняется лицо моей подруги. Безразлично-отрешенное выражение исчезает, и дрогнувшие ресницы и сложившиеся в нервном изгибе губы как зеркало отражают испытываемую боль – и сейчас для меня нет лучшего свидетельства того, что она вновь начинает жить и чувствовать. Значит, цепкая тьма выпустила ее из своих объятий. А рана становится просто раной, нанесенной стрелой – опасной, но не смертельной.
Я останавливаю кровь, накладываю мазь и делаю перевязку. Затем считаю пульс и прислушиваюсь к ее дыханию. Она все еще без сознания, но теперь ей нужен лишь покой и отдых.
А Тора уже зовет меня к следующему раненому. И время летит, а мы продолжаем наш труд – промываем и перевязываем раны, подносим воду к пересохшим губам.. Как много их – тех, кого поразили черные стрелы, несущие темное гибельное зло..и моих сил уже не хватает, чтобы вернуть их из омута небытия. И мы закрываем глаза тем, кому уже не помочь.
Раненые прибывают с каждой минутой. Я поворачиваюсь к девушке
- Неужели больше никто не может помочь нам? Нам не справиться двоим.
- Во дворце много женщин..но…
- Сейчас не время для церемоний? Где принцессы?
- Наверное, у себя..
-Сходи за ними. Дорога любая помощь.
- От них не будет помощи, госпожа- качает головой девушка. Видимо, о нраве Роны и Дедан не только мы оказались невысокого мнения.
- Тогда позови служанок, фрейлин…ну хоть кухарок в конце-концов – восклицаю я, нервно поправляя растрепавшиеся пряди волос, упавшие на лицо и мешающие нормально видеть.
- Хорошо, сейчас… и девушка исчезает за дверью, а я продолжаю бесконечную перевязку, стараясь не вслушиваться в шум битвы за окном…