[Крошка]

Тора возвращается, и с ней несколько женщин – судя по одежде, две из них явно благородного происхождения, а остальные, вероятно, фрейлины королевы. Не так много народу, как хотелось бы, но я рада и этому. Мы принимаемся за работу. А раненых все подносят и подносят…и некоторые умирают быстро, словно цветы, нежданно пораженные лютым морозом в летний день, хотя раны их кажутся неопасными. Я вижу, что одна из благородных дам с трудом переносит происходящее вокруг и поручаю ей другую работу – рвать на бинты простыни, принесенные Торой. Стоны страдальцев, невыносимая духота, кровь и вода на полу…и страшные раны, нанесенные мечами, копьями и стрелами. Мы сбиваемся с ног, но нам все равно не спасти всех. Я вижу, как Тора и еще какая-то женщина – полная, с добродушным лицом, залитым слезами, выносят умерших в коридор, чтобы освободить места для тех, кому еще можно помочь.
Измученные лица, искаженные болью – молодые, совсем юные, зрелые, старые – сливаются в одно лицо…и невыносимо слышать вопрос, один вопрос, который на устах у всех
- Как там, госпожа? Как бьются наши воины?
Я стараюсь найти для каждого улыбку и ободрение, но немеют руки и пелена усталости застилает глаза. И неожиданно, вглядываясь в лицо раненого, залитое кровью, я узнаю знакомые черты – передо мной генерал Рейно. Я смываю кровь и грязь со слипшихся светлых волос и нахожу рану – она тянется глубоким порезом от виска до затылка. Он потерял много крови, и потому без сознания. К моей радости я не чувствую под своими пальцами мертвенного холода, затягивающего в никуда.
Я зову Тору, и она помогает мне зашить рану и закрепить повязку. Нет времени задерживаться, и я перехожу к следующему раненому.
За окнами темнеет, и я понимаю, что настала ночь…а ведь битва началась с рассветом. Те раненые, которых доставили только что, мало что могут добавить к общей картине сражения – идет жестокая сеча…и пока не видно ей конца.
- Леди Хельга! – слышу я неожиданно знакомый голос и, обернувшись, вижу Улбара, уже стоящего на ногах.
- А вы крепкий орешек – с нервным смехом говорю я.
Он грустно улыбается и подходит ко мне.
- Ужасная резня – мрачно комментирует он. – Я в жизни не видел противника, настолько не щадящего себя. Они бросаются на смерть, словно мозг их затуманен заклятием
- Возможно – мы не знаем всего коварства врага. Как вы думаете, каков исход битвы?
Он молчит, но лицо его невесело. Мне кажется, что он хочет что-то спросить, но не решается. И, словно по наитию, я тихонько спрашиваю
- Генерал?
Он поднимает глаза, и я понимаю, что не ошиблась.
- Идемте со мной – говорю я. И, обходя раненых, лежащих на полу, мы подходим к постели, стоящей у окна – там лежит в забытьи Кэт.
Лицо генерала меняется, на миг выдавая сокровенные чувства, и мне становится неловко…
- С ней все будет в порядке – мягко говорю я, и оставляю его наедине с его мыслями.
Я сижу на полу, промывая очередную рану, когда на плечо мне ложится чья-то рука.
- Леди Хельга?
- Что, генерал?
Мне нужно поговорить с вами.
- Хорошо. Но недолго – я киваю на раненых.
Мы выходим в коридор. Свет мерцающих факелов освещает лицо генерала – он бледен, и я думаю, что может быть он рано встал на ноги. Но я понимаю, что если я скажу это ему, он попросту засмеет меня. Но сейчас он очень серьезен.
- Я ухожу за помощью. Довольно большой отряд должен был ждать меня на подступах к городу – они шли с юга и не успели к началу битвы. Но сейчас они не смогут пройти, и я встречу их в другом условленном месте. Если я не вернусь, передайте вашей подруге, что я был неправ в вопросах чести и прошу за это прощения. Удачи вам. Прощайте. И спасибо вам.
- Прощайте. Нет, до встречи… Будьте осторожны - едва успеваю вымолвить я, а генерал уже скрывается в полутьме коридоров.
Я возвращаюсь назад и на вопросительный взгляд Торы с недоумением пожимаю плечами. Ночь проходит все в той же торопливой и необходимой работе, и много раз я с горечью осознаю свое бессилие, когда на моих руках умирают люди… а с первыми лучами рассвета я чувствую, что силы покидают меня.
- Тебе нужен отдых, госпожа – говорит Тора.
У меня нет сил спорить с ней. Я подхожу проведать Кэт и вижу, что дыхание ее спокойное и мерное, и забытье сменилось глубоким сном. Напряжение отпускает, и теперь лишь нечеловеческая усталость владеет мной. Так как свободных кроватей в замке скорее всего просто нет, я сажусь на пол и, опершись на стену, моментально засыпаю.